Биография искусства. Свет и тень Рембрандта

Третья книга из серии Биография искусства, которую я прочитала. И она вызвала у меня наиболее смешанные чувства.

Самый существенный недостаток этой книги для меня – крайне путанное и поверхностное повествование. Биография Рембранта даётся как-то скомканно. Если верить этой биографии, он примечателен только тем, что коллекционировал всякие вещицы, которые красиво смотрятся на картинах, скорбил по рано умершей жене и многочисленным детям и сожительствовал то с одной, то с другой дамой. Хотелось бы проследить творческую эволюцию художника, а комментарии о его картинах появляются как-то внезапно и непонятно, к чему относятся. Так что содержательно эта книга меня разочаровала.

Также произведение написано очень корявым языком. Возможно, это проблема перевода. Не могу утверждать, так как я не знаю французского, но такие подозрения есть. EZ написала рецензию , где это подробнее объясняется.

Что понравилось?

Меня радует внешнее оформление этой серии. Небольшой формат, яркие цвета, глянцевая бумага. Книги не занимают много места, элегантно смотрятся на полке. Это издание внешне не уступает первым в серии.

Как и полагается книге о художнике, это издание полно иллюстраций, так что есть возможность рассмотреть картины настолько хорошо, насколько это позволяют репродукции на бумаге.

Что в итоге? Красивое издание, которое подойдёт тем, кто хочет посмотреть хорошие иллюстрации и украсить полку яркой книгой. Тем, кому больше интересна личность и творческий путь художника – не советую.

https://s.livelib.ru/img/stars2/r30-x-red.png"> Странно писать это о книге, выдержавшей десятки изданий на других языках и давно ставшей классикой жанра. Но «Манн и Фербер» старались. Это первая в моей жизни книга, которую я... вернула. Причин тому три: 1. «Алёнка» 2. Перевод - с французского на нижегородский 3. Цена за все это - в далеко не альбомном формате А5.

Сперва о французском. Сама по себе книжка хороша - в оригинале. Все мыслимые нюансы и коннотации собраны в одном месте - в неразрывном единстве с огромным числом иллюстраций. Сперва идет обзор Голландии XVII века, затем - на фоне современников и учителей - становление и начало карьеры, и дальше, по этапам, путь Рембрандта-художника и человека. В конце, как принято у Gallimard, даны дополнительные материалы (включая опись 1656 года) и постраничный список иллюстраций - название, год, техника, музей. Книжка вышла во Франции в 1990 году - она была одной из первых в легендарной серии «карманных энциклопедий» издательства Gallimard, кратко, емко, доступно и очень наглядно рассказывавших обо всем на свете. В России она тоже выходила, в другом издательстве и более гуманном переводе, лет пятнадцать тому назад - если кто помнит черненькие книжечки «Открытие».

А теперь - о «нижегородском»... 1. «АЛЁНКА». Обложка насторожила сразу. Gallimard в свое время произвел революцию, употребив всю мощь тогдашней полиграфии на то, чтобы картинки стали частью текста - равноценной и неотделимой. Авторов обязывал контракт - сочетать научно и литературно качественный текст с корпусом иллюстраций. «Манн и Фербер» плевали на эту концепцию, заменив на обложке автопортрет с затененным до половины лицом - “Rembrandt: Le clair, l'obscur” - на милую, но вряд ли знаковую «Девочку в окне» в стилистике шоколада «Алёнка». Насчет «Света и Тени» тоже можно поспорить - ибо речь идет о «явном и неявном», ясном и не совсем, о Рембрандте, светлом и мрачном, а не собственно о “chiaroscuro”. Основной блок воспроизводит исходный макет Gallimard, сделанный для сверх-компактных книжек - без намека на переверстку под более крупный формат. Увеличились только поля.

2. ПЕРЕВОД. «Папка с гравированными статуями» - о гравюрах в коллекции Рембрандта. «Франс ХалЬс» - о Франсе Халсе, чье имя вроде бы в числе хрестоматийных. «В картине, написанной на доске» - ладно, впрочем, что не «на панели»... «И именно его лицо перекрыто воздетым скипетром». Если оно «перекрыто», то как, миль пардон, Вы узнали, что это «именно его лицо»..? Переводчик с французского А. Василькова с искусством связана через историю кино (ее официальная специальность). Да, текст богат на термины и имена, и большинство их передано верно. Тем более дико выглядят на их фоне сентенции вроде: «Дня не проходило без чтения Священного Писания и Библии»... «И Библии» - бонус от «переводчика-искусствоведа» (в оригинале, разумеется, «Священное Писание» и всё). И «бонусы» такие сплошь и рядом.

Смесь французского с нижегородским поджидает на каждой странице. «Перед лавками и балаганами пиликали скрипачи»... «Род ван Рейнов поселился в Лейдене...». Рембрандт был сыном мельника или барона? И ниже: «Род был на виду, и не казалось лишним, чтобы имя напоминало о его известности». Точка. Это вместо: «Имя, намекающее на родство с таким почтенным семейством, могло стать неплохим выбором» (если верно, что Рембрандт крещен в честь прабабки «из хорошей семьи»).

Или вот - об известном автопортрете из Рейксмузеум, с потрясающе выписанной шевелюрой: «...свет в завитках волос - это цвет свежей древесины (должно быть, он, перевернув кисть, царапал по краске черенком)». То есть, волосы в «цвет дерева» окрасил черенок..?! В реальности - и это сказано в оригинале - просвечивает дерево ПОД краской. Которую он чем-то процарапал - возможно, что и правда черенком... «Во главе государства стоял штатгальтер - военачальник, занимавшийся в основном судом». Серьезно?! (Это вместо: «...не столько отдавал приказы, сколько выступал арбитром при принятии решений»). И весь абзац в том же духе...

Как школьник, который не понял слово, Василькова без стеснения «авторизует» перевод, превращая простую и ясную мысль в полную ахинею. «Для Рембрандта существование сюжета не было условием живописи». Это вместо: «Само событие (сюжет) не было для Рембрандта так важно, как чувства, вызываемые им».

Этот перечень продолжать можно долго - такая степень нечувствительности к смыслу отличает русский «перевод». И такие мегалитической неуклюжести кальки. При этом у книги есть целых четыре редактора и двое корректоров, упомянутых в выходных данных. Чем они занимались в рабочее время - остается только гадать. Возможно, я устала поощрять издательское хамство, но на фразе «эта молодая женщина с круглым подбородком и тяжелой грудью» - о Саскии, если что - я закрыла книжку, встала и поехала назад. Впервые в жизни я вернула книгу. Благо, есть то же самое по-английски - Rembrandt: Substance and Shadow - с человеческим текстом и человеческими картинками.

Всех благ.

Великий голландец & «Ласковый май», группа. Великий голландец и Гринуэй, Питер. Великий голландец и Судьба, Жизнь, как сложилась. Потрясающая жизнь, потрясающая судьба. Смотрите: рождаешься в многодетной, в общем обеспеченной семье. У родителей есть деньги на учёбу, учёбу живописи. Почему живописи? Ну, видимо, за многочисленностью отпрысков разглядели зачатки таланта мальчика. Выучился чему-то, как-то. Видимо, правильно выучился и тем интересовался – тема пошла. Но уже здесь, в самом начале – куча автопортретов. Такая куча, что 500 лет искусствоведы не могут пройти мимо этого. Что это? – спросил бы себя и своих учеников Зигмунд Фрейд? Вот именно то, о чём подумали! Жизнь идет в гору, мастерство – оттачивается, круг знакомств – расширяется, образ жизни, скорее всего, приличный. Брак с Музой и Любовью. Всей жизни. Из уважаемой семьи Любовь, заметим. Тут вообще всё полетело: творчество, деньги, ученики, семья (пусть с ранними смертями нескольких детей). Здесь ещё одна остановка для Зигмунда Фрейда: каталог вещей, выставленных после банкротства Рембрандта на торги в погашение долгов – поражает воображение: скупал всё, что увидит. Вообще – всё! Зачем? Смерть Любимого человека, с большой буквы «Л». Жизнь – под откос, ну, по крайней мере – с горы. Жизнь – где-то на окраине Амстердама. Какие-то движения со служанками, какой-то брак, всеми осуждаемый. Переключается на другой вид живописи, не сдается, не ломается. Как живет? Трудно понять, документов мало. Нужно смотреть а поступки – что и как пишет. Жизнь «с горы» затягивается. Не ломается. Живет. Живет так, как дышит. «Как он дышит, так и пишет, не стараясь угодить». Умирает. Как-то хоронят. Кто-то вспоминает – был такой. Не понят. 200-летнее забвение. Воскрешение – творческое. Поняли=оценили. Пошли деньги за картины. Неимоверные. Ничего не исправить в судьбе – Бессмертие. Почему «Ласковый май»? Технология по сути та же: миллион учеников потому как миллион заказов. Что там писал сам Мастер, сколько он писал – ни тогда, при жизни, ни после смерти так никто и не понял. Чёс. Почему Гринуэй? Нравится мне этот англичанин. Правда, «Ночной дозор», честно, не понравился (а что у Гринуэя может понравиться с первого раза? «Вор, повар…»? Или «Контракт рисовальщика»?), а «Рембрандт. Я обвиняю» не смотрел. Интересно, кого там он может обвинять? И за что? Почему Судьба? Да так вот у него карта легла. У Гения. P.S. Может, ещё тут дело в том, что за окном – погода и земля, климат как бы, практически голландский?