Моя скромница Джейн

Человек, обладающий творческим даром, владеет чем-то, чему он сам не всегда хозяин. Чем-то, что временами страннам образом обретает собственную волю и действует само по себе.

Однако воспоминания... Воспоминания - штука назойливая, упорная и забавная. Они имеют свойство посещать тебя в самый неподходящий момент.

– Он заколдован! Заколдован! Ясно, как день, что заколдован. Если бы мы открыли на слове «колдовство» ту книгу… как она там называется?
– Словарь?

- Ну, что ж, пока все вроде идет неплохо, - заметила Джейн.
- Нас ждет смерть, - ответила Хелен.

- О, привет, Шарлотта. Чудесны денек, правда?
- Правда, - улыбнулась Шарлотта в ответ. Да, она подозревала Джейн в убийстве Броклхерста, но не перестала считать ее лучшей подругой.

В тысячный уже раз в литературе мы встречаемся с человеком, укрывшимся за ширмой. Видимо, в довикторианской Англии они стояли на каждом шагу, и люди охотно за них прятались. То и дело. По ходу тщательнейшего изучения этого вопроса нам удалось выяснить, что ширмы даже ценились в основном по принципу: насколько удобно за ними прятаться.

– Значит, ты влюбилась в Рочестера. Когда же ты успела? Как это вышло?
– Не знаю. Он влюбил меня в себя, даже не одарив взглядом.
– И тебе кажется, что он отвечает тебе взаимностью?
– Однажды он укрыл меня халатом, когда подумал, что я продрогла.

Шарлотта знала Джейн как человека доброго, внимательного и чуткого. Даже совершая убийство, она, вероятно, думала только о других.

Страх не возвратить одолженную книгу вовремя преследовал ее всю жизнь. Последствия тут могут быть серьезные. Штрафы… В общем, очень неприятно.

– Но при чем тут любовь? Какое значение она имеет в нашем положении? Наш брак стал бы просто соглашением между добрыми друзьями. Если вам угодно, мы могли бы жить как брат с сестрой...
– Никогда мне не делали более романтического предложения. По крайней мере, с тех пор, как последний такой идиот попутно пытался меня убить!

– Она даже не такая уж хорошенькая. Кому могут нравиться такие лощеные волосы? И шея…
– Лебединая.
– У людей шеи должны быть человеческими, а не лебедиными. Глупость какая. Я вот и говорю: шея – как у птицы, и больше ничего.

Огорчительное препятствие. С низкой самооценкой Джейн, с ее предубеждением против Общества, с ее нежеланием представить себе самое себя в роли всеми уважаемой обеспеченной женщины Шарлотта еще могла бороться. Но что поделаешь с любовью?

Шарлотта подавила вздох глубокого разочарования – как от того, что родилась убогим существом женского пола, так и от того, что ей ни разу в жизни не привелось умереть. Ужасно несправедливо.

– Она даже не такая уж хорошенькая, – пробурчала гувернантка. – Кому могут нравиться такие лощеные волосы? И шея…
– Лебединая, – вздохнула Шарлотта.
– У людей шеи должны быть человеческими, а не лебедиными. Глупость какая. Я вот и говорю: шея – как у птицы, и больше ничего.

– Почему вы избегаете слова «счастье»?
Джейн покачала головой. Потому что голодала? Потому что лучшая подруга скончалась у меня на руках? Потому что я одна на свете?

И чему вы научились в «Ловуде»?
– Голодать, – недолго думая, выпалила Джейн и добавила: – А также математике и истории в обычном объеме.

Women at this time were taught that the best thing that could ever possibly happen to a girl was to be married. To a wealthy man, preferably. And it was really good luck if you could snag someone attractive, or with some kind of amusing talent, or who owned a nice dog.

Неказистые девушки обладают способностью преображаться, когда для того представится подходящий случай.

-что ты делаешь, дорогая?
-напоминаю себе о реальности