Цитаты из книги Дубровский

Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался?

- Тише, молчать,- отвечал учитель чистым русским языком, - молчать или вы пропали. Я Дубровский.

Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для неё род слуги или мастерового, а слуга иль мастеровой не казался ей мужчиною.

Но шампанское явилось, разговор оживился, и все приняли в нем участие.

Он подошёл к зеркалу, обыкновенному прибежищу его праздности.

Ибрагим по своему обыкновению хотел заняться делом, но воображение его слишком было развлечено.

"Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее"

"Горек чужой хлеб и тяжелы ступени чужого дома"

Было бы корыто, а свиньи-то будут.

Клянусь – до утренней зари
Моих властителей желанья
Я сладострастно утомлю
И всеми тайнами лобзанья
И дивной негой утолю.
Но только утренней порфирой
Аврора вечная блеснет,
Клянусь – под смертною секирой
Глава счастливцев отпадет.

— Дубровский, ты труп! — От трупа слышу.

— Атанде! — Как вы смели мне сказать атанде? — Ваше превосходительство, я сказал атанде-с!

– Вот вам тема, — сказал ему Чарский: — поэт сам избирает предмет для своих песен; толпа не имеет права управлять его вдохновением.

Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца.

... Ибрагима отвели от ее постели. Новорожденного положили в крытую корзину и вынесли из дома по потаённой лестнице. Принесли другого ребенка и поставили его колыбель в спальне роженицы. Ибрагим уехал немного обеспокоенный...

Вам, кажется, теперь не до смерти, сказал я ему, вы изволите завтракать; мне не хочется вам помешать...

Англоман выносил критику столь же нетерпеливо, как и наши журналисты.

"Я не в состояний жертвовать необходимым, в надежде приобрести излишнее"-Герман

Никогда злодейство не будет совершено во имя ваше. Вы должны быть чисты даже и в моих преступлениях.

Родители мои, люди почтенные, но простые и воспитанные по-старинному, никогда ничего не читывали, и во всём доме, кроме Азбуки, купленной для меня, календарей и Новейшего письмовника, никаких книг не находилось.