Rough Beauty: Forty Seasons of Mountain Living

Теперь я знаю, что стоицизм - это поза, чьим хребтом является страх.

Я знаю, из чего состоит мир, и все равно люблю его весь.

Так что я направлялась домой, в Колорадо, слишком хорошо сознавая, что у меня нет никакого дома, чтобы в него вернуться.

Не старайтесь писать стихи о любви, часто говорю я своим ученикам. Пишите стихи о том, как приготовить блинчики для своего возлюбленного. Или о дедушкиных руках, когда он привязывает к удочке мармышку. Пусть любовь возникает из деталей.

Разумеется, бывали моменты, когда жить в горах было одиноко, но одиночество в том смысле, какой имел ввиду Роси, постепенно осознала я, в действительности не было изоляцией. Напротив, это было принятие: "одинокий" -это слово, которое описывает, что значит жить глубоко и серьёзно. Глубоко погружаясь в мир, ты позволяешь тысячам отвлекающих факторов отпасть, становишься в большей степени тем, кто ты есть на самом деле.

Верить- это выбор, который мы делаем в отношении того, каким хотим видеть мир. Он может быть враждебным, холодным, недобрым. А может быть полным волшебства.

Я отдала не один год стараниям быть хорошей девочкой, предвосхищать потребности других, делать то, что мне сказано. И куда же, думала я, это меня привело?

Март был густо замешен на предвкушении — маятник между зимой и весной, между спячкой и ростом — месяц надежды, месяц перемен.

Смерть - это смерть. Отсутствие, которое она оставила, лишило мои дни красок.