Цитаты из книги Прислуга

Я двенадцать лет мучилась с ничтожеством-пропойцей, а когда мой ленивый, мерзкий, дрянной папаша наконец помер, я поклялась, что никогда не выйду замуж за пьяницу. И конечно, поступила ровно наоборот.

Границы у нас в головах. Границ между белыми и черными тоже нет. Это просто выдумали давным-давно. Это имеет значение только для всякого белого отребья и дамочек "из общества".

Я так думаю, вы сильно рискуете, когда допускаете чужого человека воспитывать своё дитя.

Стою и слушаю, как она изображает огорчение, а сама думаю: «Давайте покончим с этим, леди, чтоб я могла сказать Лерою, что мы переезжаем на Северный полюс к Санта-Клаусу, где никто не слышал сплетен Хилли обо мне».

Бог говорит, мы должны любить своих врагов... Это тяжело. Но для начала можно сказать правду. Никто никогда не спрашивал меня, что значит быть собой. Когда я рассказала правду, мне стало свободно... я стала думать о всех тех людях, которых знаю, о том, что видела и делала.

Интересно, женщинам действительно так интересен футбол или они просто прикидываются, чтобы произвести впечатление на мужей?

Ей нравится слышать свой голос, когда она указывает мне, что делать.

Не понимаю, почему несчастья происходят с самыми лучшими людьми

Услышать, что ваша прислуга — воровка, это все равно как услышать, что учитель ваших детей — извращенец.

Есть вещи, про которые не соврешь.

Сначала я думала, может, у нее со здоровьем не в порядке, но теперь считаю, у нее с головой неладно.

Что-то такое есть в слове «правда».

Продукты хороши в свой сезон.

Она до сих пор боится за сына. Его уже нет на свете, но материнские страхи все еще живы.

Разумеется, я грезила о свиданиях с игроками футбольной команды, но настоящей мечтой было однажды написать нечто такое, что люди захотят прочесть.

Каждый, поди, хотел бы знать, что его босс о нем думает.

Ему нужны «время» и «пространство», словно речь идет о физическом опыте, а не о человеческих отношениях.

Как по-разному мы получаем удовольствие, мои подруги и я. Элизабет торчит за швейной машинкой, старается, чтоб ее жизнь выглядела «покупной».

Я — за машинкой пишущей, изливая на бумагу то, что не хватает духу произнести вслух.