Молодое вино
Полную ванну виноградного сусла отнесли в предбанник и оставили бродить. В течение нескольких дней сюда слетались виноградные мушки со всего света, кружили над виноградным месивом, пили нектар, купались в нем, а потом тонули.
Кровь, как причудливо тасуется колода. Любви к прозе Вероники Кунгурцевой никогда не скрывала. Когда заходит речь о преемственности, склоняюсь скорее к булгаковскому о крови и к тому, что на осине не растут апельсины, чем к сакраментальному о природе, отдыхающей на детях гениев. К тому же, практика показывает, что бывает так и так, и не попробуешь, как узнаешь? Это сейчас к тому, что автор "Маджары" Дмитрий Кунгурцев - сын моей любимой писательницы, и читать его повесть, номинированную на "Дебют", о которой хорошо говорят Алиса Ганиева и Андрей Герасимов, я стала не в последнюю очередь потому, что надеялась услышать в ней интонации Вероники Кунгурцевой.
И как? Очень хорошо, хотя уникальной сказовой напевности здесь нет, да и откуда бы ей взяться? В отличии от северянка матери, Дмитрий плоть от плоти юга России, а это другой строй речи, иная ритмика, лексические конструкции. И мужская проза не может не отличаться от женской, и всякий человек уникален. Но все же кровь не вода, а талант рассказчика, которого не сможешь прекратить слушать, пока история не закончится, он или есть, или нет. Здесь есть.
Говорят, каждый может предъявить миру хотя бы одну историю, которую расскажет интересно, историю своего детства. Пусть так. Молодой человек, ровесник перестройки рассказывает о себе, о семье, о соседях, друзьях и врагах, об увлечениях, о зверях, живших в семье, о первой любви, о первом жестоком столкновении с несправедливостью. И это чертовски интересно слушать.
Вот о сестрёнке, которая родилась, когда бомбили Белград. Ты как то и не думаешь: о чем он, где Югославия, где их Сочи? Просто смерть каждого человека умаляет и тебя, ибо ты един со всем человечеством. Без пафоса, без позы, спокойно и обыденно. Происходит важное для семьи событие, в нее входит новый человек. И в это же время взрываются бомбы, кричат, стонут и гибнут люди. Все происходит одновременно, в мире, который один для всех. Такая не до конца сознаваемая, но от того не менее действенная космическая этика.
Вот мальчишка, остро осознающий свою несхожесть с большинством ровесников. Ему, как любому на его месте, хочется быть принятым в коллектив. Самый лёгкий путь тут был бы стать как все (будь проще и люди к тебе потянутся), а он, словно от противного, находит увлечения, которые никак не могут быть массовыми, от толкиенизма до белого движения. И страшная сцена с угрозой повешения, которая неожиданно обернется не психотравмой, которую станут долго и нудно обсасывать, и не местью, а смехом, когда удается спастись и долгим молчанием после. А потом просто переступаешь и идёшь дальше. Так оно и случается, когда в сути своей ты не жертва.
А вот дикое обвинение в поступке, который уничтожит репутацию и нависнет дамокловым мечом над всей дальнейшей жизнью. Первое столкновение с равнодушием мира, который раздавит тебя, даже не заметив. Прежде ты уже видел такое, отзывалось болью, но тогда думал - это то. что бывает с другими. Теперь с тобой. Нет, жизнь не заканчивается. Ты оставишь все позади и будешь жить дальше. Дышать соленым воздухом с примесью горьких трав. Пить хмельную, как молодое вино, жизнь. Прекрасную и удивительную.
30 понравилось
