Мертвец

По-настоящему злиться нельзя. Во всяком случае, слишком часто. Можно заболеть.

Воспитание трудом. Трудишься за копейки и ценишь папашкины миллионы.

С тех пор мы и дружили. Вернее, приятельствовали. Потому что у меня в общем-то нет друзей.

- Тебе понравилось? - не поверила Катька. - У тебя же у самого дома кинотеатр целый, наверное...

• Дома совсем не то, - покачал головой Упырь. - В настоящем кинотеатре по-другому всё. И места много, и запах...

Собаки - они же тоже как люди, - изрёк Сенька, - только говорить не умеют. К тому же это... собака - друг человека, это всем известно.

Вообще шутить вредно, ирония разлагает сознание - это нам на литературе сказали.

Когда солнце село, я знал столько, сколько не нужно было знать. Упырь говорил и говорил, а потом неожиданно замолчал, будто вспомнил про что-то важное. И ушёл, оставив меня в глубоком дистанционном нокауте.
А ночью мне всё это ещё и снилось.

Ты вот знаешь, что все великие изобретения были сделаны либо лежа, либо в сортире?

– Дашь почитать? – загорелся Упырь.
– Дам.
Конечно, дам. Чем больше он читает, тем меньше мы общаемся.

За что мне всё это?! В прошлой жизни я был негодяем, это не вызывает никаких сомнений. Это точно. Я предавал Родину, отбирал у голодающих хлеб, жестоко обращался с животными.

Забыл тебе сказать, кстати, я тут недавно в музее был нашем.
– Лося нюхал?
– Кто лося не нюхал? – меланхолично вздохнул я.

Вот и сегодня кипеж возле сберкассы наблюдался, народ что-то делил, гудел, пенсионеры бодро били друг друга клюками и вцеплялись друг другу в глотки. Пенсия, однако.

Мы с Упырём оказались самыми молодыми работягами, остальные были все мальчонки предпенсионного возраста, скорее всего их сюда с биржи труда подогнали.

Трассу уже давно строят, но никак не построят. То асфальта не хватает, то щебня, то ещё какой дряни строительной. Поэтому за время простоев вокруг трассы разрастаются всякие молодые берёзы-осины, их надо рубить. Каждый год.

Если говорить, как в телевизоре теперь говорят, люди с альтернативным родом занятий. Бомжары и всякие маргиналы подмостные. Ну как если бы в наш городок вдруг забросило из шестнадцатого века корабль с флибустьерами, и они решили немного подработать в привычной для себя сфере – помахать слегонца мачете. На неподготовленного человека это могло произвести впечатление, на меня нет, я ездил в пригородных поездах.

Меня завидел ещё издали, замахал рукой, не удержался, побежал навстречу. И никакой трещины в асфальте не нашлось, никакой вулкан не проснулся, сбоку не вылетел на полной скорости спасительный грузовик, вертолёт не потерял управление, видимо, ещё время не пришло.

Что на первую зарплату купишь? Цветы мамашке, костыли папашке?

– Ты Герасим! – Сенька гляделся в свой ботинок. – Госпожа велит бросить в прорубь её никчемную чихуахуа, ты бросаешь, потом всю жизнь страдаешь по утопленной собачке, ты видишь в ней родственную душу…

Я читал в журнале, что люди делятся на активных и вялых, у которых не хватает энергии.

Мне казалось, что с отцом ничего страшного не случилось, день не такой, не день для страшного…