The New Old World

Большой сборник эссе знаменитого британского марксиста о Европейском союзе, вышедший в печать в конце нулевых, в самый момент начала кризиса неолиберализма. Благодаря временной дистанции очень любопытно смотреть и на разницу в текстах эссе, написанных в девяностые и в нулевые, и на перспективу – то, как теперь и те, и другие послания смотрятся почти через двадцать лет.

Несмотря на то, что эссе выходили в разное время и автор отказался их причесывать ради сборника, скомпонованы они очень крепко. Историография европейского единства, основные идеологические лагеря, три эссе о странах ядра – Франции, Германии и Италии, два эссе о Кипре и Турции, выводы о состоянии интеграции. Легкие повторения будут, но настолько гладкие, что для 550-страничного текста почти незаметные. Незаметные хотя бы потому, что автор крайне уверен в себе и в своих читателях, которые не из хора, поющего осанну. Да, говорит нам Андерсон, ЕС – величайшее достижение буржуазии Старого света, памятник самому себе, символ укрощенной Германии, победы над социализмом и поглощения всех бывших стран СЭВ, но что дальше?

Итак, после Второй мировой европейские элиты под эгидой США решают создать что-то большее, чем национальное государство, для предотвращения войн между собой и соревнования с СССР (второе проговаривалось открыто, цель – создание общества с социальными гарантиями, которому не страшен пример России). Андерсон утверждает, что отсчет ЕС стоит вести не с формальных договоренностей, а с Суэцкого кризиса, который показал лимит американской поддержки и заставил думать о некоем общем ответе на вызовы.

При этом и в изначальном проекте, и в том, во что он мутировал после идеологической контрреволюции 80-х, ничего не говорилось о демократии, только об экономических показателях. То общество социальных гарантий, которое должно было перекрыть достижения по эту сторону Холодной войны, перестало быть целью сразу после ослабления притягательности нашего примера. Западные экономисты любят приводить пример ЕЦБ – на что в США людоедская социально-экономическая система, а даже ФРС, в отличие от европейского аналога, имеет среди официальных целей борьбу за занятость. А вот в Европе такие пережитки социалистических доктрин сразу оставили за бортом. Но это из области гарантий и прав, скажете вы, но при чем тут демократия?

ЕС управляется бюрократией, которую никто не избирал. Эта бюрократия активно вмешивается в дела национальных государств, убрав из их рук макроэкономическую политику, установив ограничения на бюджетный дефицит и введя единую валюту. Прикрытием этой созданной элитами системы является европейский парламент, который лишен права законодательной инициативы и является весьма вялой декорацией.

При этом любые попытки вынести решения к избирателям оканчиваются скандалами и провалами. В России в былые времена утром по каналу «Культура» показывали передачи канала «Евроньюс», поэтому я хорошо помню ту интригу, которую закрутили референдумы о принятии европейской конституции. Евроструктуры протащили евроконституцию через все страны, где не нужен был плебисцит, и с грохотом провалились во Франции и Голландии. Но любопытен тут не сам факт провала, а то, что народную волю быстро и аккуратно засунули сами знаете куда – евроконституцию переименовали в Лиссабонский договор и протащили через все страны-участницы. С проблемой в Ирландии, где опять пришлось выносить на референдум, люди опять проголосовали не так, но провели второй референдум и проблему с демократией решили.

Собственно, вся эта мрачная и поучительная история о том, что капитализм, демократия и либерализм – крайне разные концепции. И поддержание имиджа совсем не равно содержанию. По Андерсону результатом отключения европейской политики от избирателей становится абсентизм, постоянное и неуклонное падение явки даже на формальных голосованиях.

В этом ключе наиболее интересное наблюдение, пересекающееся с судьбой ЕС в целом, было сделано автором в эссе о Турции. Формальная демократия, признанная странами «Свободного мира», существует в Турции очень давно, возникла она заметно раньше, чем, например, в Испании. А почему? Буржуазия готова к формальной демократии только тогда, когда она укрощена и не может привести к изменению социального порядка, а только к чередованию одинаковых элит левее центра или правее центра. Как только классовый конфликт разрешен в пользу буржуазии, рабочий класс атомизирован и распылен, тогда голосуй сколько хочешь, с универсальной франшизой, даже женщины пусть ходят на выборы, от щедрот.

Эссе о Кипре сначала кажется слишком незначительным, но потом ты ужасаешься лицемерию и понимаешь место этого текста в книге. Это тест, который декларируемые принципы не смогли пройти. Нажим из Вашингтона ради принятия Турции (которое так и не состоялось, а Андерсон был довольно пессимистичен в этом, думал, что привечаемый США молодой Эрдоган добьется своего) показал полное равнодушие к жертвам турецкой агрессии 70-х и в очередной раз продемонстрировал отношение к референдумам. Напомню, что план Аннана подразумевал ликвидацию Республики Кипр и создание квазифедерации по печальному боснийскому образцу, но с еще более империалистическим внешним управлением. От лицемерия и пафосных речей меня несколько раз передергивало.

Из трех стран ядра самой мрачной главы удостоилась Италия. Восход Берлускони к власти так отвратителен, количество взяток и коррупции иного рода так велико, что опереточность немного даже веселит. Но опять все тот же контраст между святой позой, Второй республикой, прочей мишурой и реальностью политики так разителен, что кажется, что дом этот обречен. А нет, все как-то тянут дальше, не забывая поучать окружающий мир о чистоте рук и высоте морали.

Той проблеме, что с 2013 года сильно поменяла и будущее ЕС, и наше с вами, уделено мало – в самом конце нулевых Украина еще не была линией фронта, поэтому речь о ней в книге идет в разговоре о Турции, как о ничейной земле между ЕС и Россией, дешевая рабочая сила которой может быть более интересной, чем турецкая, поэтому Украина может стать предметом спора в будущем. При всей аккуратность фраз, трудно сказать, что автор совсем не угадал.

При этом я каждый раз думаю – как так устроен мир, что красивые фразы на самом деле ничего не прикрывают, реальность выпирает из всех щелей, но это обычно, кроме редких случаев слома порядка, никого не смущает, и все продолжается, как продолжалось?