Миссис Дэллоуэй. Орландо

Эта книга - один день из жизни миссис Клариссы Дэллоуэй. Нас сразу погружают в её мысли, воспоминания, переживания и немного происходящего вокруг неё. Какой-то поток сознания получается. Правда тут не сплошной поток. Тут есть немного мыслей и других персонажей, их слов и описания окружения.

Есть тут и другие люди. И вот нас переключают из потока сознания то одного, то другого персонажа. Конечно тут есть и прямая речь и авторский текст.

Я думал, что тут будет много про войну (тут время после Первой Мировой войны) и часть книги будет об этом.

Мне кажется, эта книга больше подошла бы для чтения женщинам. Мне было не очень интересно, местами скучно, книга не зацепила меня совсем. Думаю, читать книги этого автора мне противопоказано. По крайне мере, воздержусь пока от Вирджинии Вулф и подобного рода книг.

Я слушал эту книгу в аудиоформате. Озвучивающая книгу Татьяна Шпагина старалась придать с помощью эмоций книге бОльшую глубину и развеять мою скуку. Но так не бывает. Можно с помощью плохой озвучки «убить» книгу и можно постараться «оживить» книгу с помощью хорошей. Но обычно, если книга не очень хорошо написана, то как бы здорово её не озвучили, ничего лучше посредственности не получится. Удивлён, что книга входит в список Топ-100 лучших книг 20 века по версии Time. Интересно будет посмотреть, какие остальные книги у них в списке.

Читая эту книгу, понимаешь, что день — это маленькая жизнь, жизнь очень насыщенная и переплетенная, жизнь, полная гаммы разных чувств! День — это дерево с множеством ветвей, листьев на этих ветвях...
Один день вмещает в себе множество людей, множество мыслей и чувств, связанных между собой. Даже если отталкиваться от будня одного человека, от будня нашей героини Миссис Дэллоуэй. Ее день включает в себя десятки и десятки людей. Десятки жизней, воспоминаний, чувств, ностальгию — прошлое и настоящее... Англичанка сама не представляет, что сегодня она объединяет столько людей! А от этих личностей идут еще воспоминания, еще жизни, уже их собственные жизни. И так цепочка, поток, конвейер... И этот хаосный поток сознания, смешанный коктейль чувств, жизней и воспоминаний, он распутывается медленно, заостряя каждое отдельное чувство, поток сольется в единую картину, все частички объединяются к концу книги, как воссоединенный пазл...

Домыслы, ностальгия, прошлое, настоящее, будущее, боль, радость, соперничество, ощущение времени… Все возможные чувства, все ощущения являются связывающими нитями жизней множества людей, а возможно и всех людей на свете. По теории рукопожатий. Всех нас объединяют какие-то события, случаи, встречи, слова, музыка, одни и те же места или банально внезапная искренность…

Чувство главенствует над каждым днем, играет каждой минутой, даря осознание, понимание, или наоборот — заставляет забыть, не думать, не понимать. Чувство владеет нами, владеет мгновением, облачаясь в костюмы разных эмоций! И все это в течении одного дня! Мне после этой книги кажется, что, в сущности, один яркий день, полный каких-то новых выводов, мыслей, свершений, стоит больше всей жизни. Один день может подарить очень многое, как и многое забрать. Эти дни запоминаются и формируют нашу жизнь.
И не стоит забывать, что вокруг тебя происходит намного больше событий, проходит намного больше людей, витает намного больше чувств, чем ты знаешь. Намного больше, чем можно ухватить. Но все же, важно успеть прочувствовать главное, новое, вечное. Ведь в порыве разных чувств оно всяко бывает… За один день, говорят, можно изменить мысли и чувства так, что вся дальнейшая жизнь потечет совершенно другими потоками, войдет в другое русло. Главное почувствовать момент перемен.

Возможно, заявление покажется громким, но книга - невероятная. Не сюжетом, а своей манерой, стилем, это потрясающее мастерство написать вполне себе жизненную и заурядную историю вот так.
Ведущую роль построения сюжета имеет какой-то внутренний поток сознания персонажей, который прочесть с непривычки сложно, но если погрузиться, как в бурную речку, и просто отдаться течению - возникает поистине волшебное впечатление от прочтения, которое не передать. Сложно даже представить, что погрузившись в эту текучую атмосферу, даже малейшие детали, вскользь обороненные мелочи, будут говорить больше, чем абзацы авторских объяснений. Эти мелочи - части художественной картины, составляющие ее единое целое, они не столько слова, сколько образы, где все подобрано, где нет лишнего, где все имеет свое место в композиции, собранной с величайшим вкусом.

Этот роман легко раскритиковать - за "невнятный" сюжет (есть ли он вообще? скорее это как фрагмент из жизни, маленькая зарисовка в которой поместились отсылки к целым историям жизни персонажей), за "скачущие" переходы от сознания одного персонажа к другому, за излишнюю женственность повествования, ведь главная героиня, Кларисса Деллоуэй - холодная, прекрасная, недостижимая и такая несчастная внутри, ведь эта вся история о ней, и о таких, как она.

Это всего день, один день из жизни Клариссы Деллоуэй и близких ей людей, когда Кларисса решила дать светский прием и, конечно, все мысли и действия героев витают вокруг и этого события. Для нас сущий пустяк, подумаешь, очередная пафосная вечеринка, который по сто раз дают высшие слои общества, но для них - очень важное мероприятие, подчеркивающее их статус в обществе, ведь гости не друзья/родные, а "полезные" личности из высшего общества, на таких приемах завязываются новые связи и укрепляются старые. К слову о "старых связях", в разгар подготовки внезапно приезжает "гость из прошлого" Клариссы - Питер Уолш. Отголосками мыслей/воспоминаний персонажей, мы узнаем, что Питер - бывший претендент на руку Клариссы Деллоуэй, получивший отказ и пустившийся во все тяжкие в Индию, а теперь наконец-то вернувшийся в родной Лондон, но которого потянула снова по местам своего любовного поражения. Отношения Питера и Клариссы не раскрываются до последней ноты, но по фразам Питера, Клариссы и их друзей, можно собрать разбитую временем картину воедино - Питер был влюблен в Клариссу, но и Кларисса была влюблена в Питера... Но почему же не приняла предложение? Потому что Питер был и остался по сути сумасбродным мальчишкой. С таким весело и комфортно проводить время и разгадывать загадки друг друга, но серьезно строить жизнь, растить детей, претендовать на какое-то значимое место в высшем обществе... Кларисса понимала, что Ричард Деллоуэй куда более выиграшная партия для этих планов, более стабильный и уверенный в себе. Но не нужно думать, что Клариссой двигал холодный расчет, вовсе нет, все было не так просто. Питер, такой пылкий и родной, слишком понимающий Клариссу, слишком видящий ее насквозь, чтобы играть по ее правилам, а Клариссе важно чтобы ее принимали такой, какой она себя подает. То ли дело Ричард, любящий ее своей спокойной любовью, такого запала хватит на долгие годы, не правда ли? Несомненно, но что тогда мешает мужу произнести эти естественные слова любви вслух? Ричард, добившийся положения сам, Ричард, одобренный ее отцом, в отличии от Питера. И для того, чтобы стать такой, какой хотелось бы Клариссе, необходимо порвать с Питером, который умел читать Клариссу, как раскрытую книгу.
Но признается ли когда-нибудь Кларисса хотя бы сама себе, что предала не Питера, не Ричарда, а саму себя? Счастлива ли она давать пышный прием и перед этим собственноручно зашивать вечернее платье? Счастлива ли зная, что муж ушел завтракать с дамой из высшего общества, где о ней справляются скорее ради приличия, чем ради искреннего интереса? Счастлива ли видеть, как дочь отдаляется от нее? Счастлива ли она?

Обычно, когда в сюжете появляется бывший возлюбленный, начинается тема, присущая бульварному любовному роману о воспоминаниях и воскрешении былой любви. Здесь же наоборот, Кларисса хоть и возвращается мыслями к Питеру и их прошлому, но не собирается давать забытым чувствам второй шанс, хотя, возможно, теперь и может сожалеть о произошедшем между ними. Кларисса намерена оставаться той, кем стала, не позволяя прошлому что-то изменить в существующем настоящем, ведь думая холодно и отстраненно от теплых, связывающих их чувств, она оказалась права насчет Питера, предполагая, что тот не сможет устроится по жизни. Так и есть, теперь ему за 50, а он такой же импульсивный мальчишка, задорно играющий своим перочиным ножиком и способный без видимой причины и намерений, идти следом за первой попавшейся красивой девченкой в неведомую глушь города.

Тут сюжетная линия, вроде бы совершенно постороннего персонажа, Септимуса Смита, с которым Кларисса даже не знакома, звучит как печальное предзнаменование самой Клариссе. Септимус тоже думал, что удивительно стойко пережил гибель друга на войне, что она не коснулась его и тем не менее, кусочек за кусочком, молодой и многообещающий Септимус начинает разваливаться на глазах превращаясь в сумасшедшего. Кларисса тоже выглядит, как скульптура изяществу и невозмутимости в одном лице, внешне лишенная чувств, но которые болят и горят где-то глубоко внутри, навевая ей мысли о Питере, о Ричарде, о Элизабет, которые она постоянно гонит прочь. История Септимуса - и отдаленный "звоночек" Клариссе, о надвигающейся опасности, далекий, как бой Биг Бена, который периодически доносится до слуха персонажей.

Подводя итог, какая же на самом деле Кларисса Деллоуэй? Роман показывает послевоенную Англию, целая буря разразилась над Европой, но в гостинной Клариссы - волнительная подготовка к приему, ароматы свежих цветов, заботы, кого же пригласить и кого не стоит. Кларисса как бы и увлечена политикой и, одновременно, далека от неё потому что больше поглощена домом, дочерью, семьей. Кларисса - образец такой женщины, которая может существовать в это время. Другая б страдала от потерянной любви, желала б безрассудства, искала бы точки соприкосновения с дочерью. Кларисса может зажать все чувства где-то глубоко внутри, лишь облегченно вздохнув после проведённого приёма в пустой гостиной, на миг став собой, чтобы потом снова одеть маску гордой и безукоризненной хозяйки дома, миссис Деллоуэй.

✎Общее впечатление от книги. А все так неплохо начиналось. Я даже воспряла духом, учитывая мои впечатления от знакомства с Вирджиния Вулф - Дом с привидениями (сборник)

✎Сюжет и повествование. Роман рассказывает о дне из жизни Клариссы Дэллоуэй, лондонской светской дамы, которая готовит вечерний прием.

✎Свои ощущения. Итак, нам обещают, что

Ранее я познакомилась с другим произведением Майкл Каннингем - Часы Но судьба упорно вела меня по выбранному пути и в нашем книжном клубе книгой одного из месяцев стал сборник Вирджиния Вулф - Дом с привидениями (сборник) , ну ко всему прочему в его оглавлении оказался рассказ Вирджиния Вулф - Вместе и порознь , главной героиней которого выступала та самая миссис Дэллоуэй. Сопротивляться знакам я не стала, да желание понять, чем так привлекателен роман Вулф, только усилилось. И вот, спустя какое-то непродолжительное время я, наконец, начала знакомство с произведением.
Если сравнивать манеру повествования в Вирджиния Вулф - Дом с привидениями (сборник) и Вирджиния Вулф - Миссис Дэллоуэй , то я даже приободрилась. Так бодро и понятно формировался сюжет. Но потом автора, как видно, накрыли очередные приступы депрессии, и в сюжет вклинилось всеми любимое путаное повествование. Здесь мое вдохновение сдулось с тем неприятным звуком спускающегося шарика. Жаль, очень жаль. Я мгновенно потеряла интерес к книге.
Хотя, стоит отметить одним из достоинств произведений является тема привязанности, сохранившаяся сквозь года. Герои не молоды, им за 50. И описание существования и сохранения чувств в этом возрасте, после продолжительной разлуки удается Вулф филигранно. Она тонко чувствует, что происходит с ее героями, какие страсти их обуревают, прописывает причины, по которым они разошлись в молодости. Мне также понравилось, как она мягко анализирует через героя и героиню прожитую жизнь и сделанный выбор. Это настолько здраво, что вся предыдущая часть спутанного повествования отходит на второй план, хотя эта путанная часть также затрагивает сложные вопросы. Тем не менее, я жалела, что книга не была полностью посвящена именно анализу взаимоотношений, мне искренне хотелось глубины.
Кстати, произведение оставило свой определенный след и даже удалось найти несколько достаточно любопытных научных статей, анализирующих женских персонажей с позиции гендерного подхода в лингвистике и исследующих «потерянное поколение», прошедших Первую мировую войну.

Читать или не читать? Произведение для ценителей. Сложно рекомендовать его всем и каждому. Вирджиния Вулф обладает специфическим видением. После таких книг мне каждый раз хочется бросить все и записаться на курсы филологов, дабы глубже погружаться в потаенные смыслы литературы.
Кстати, по книге есть экранизация, возможно со временем посмотрю ее.

При первом чтении этой замечательной книги мощный, удивительный поток сознания поражает воображение, идеи и мысли находят мгновенный отклик в душе и сердце.
Роман захватывает сознание, как некая прекрасная буря, оставляя ощущение как-будто опьянения, насыщения, но, в первую очередь, восхищения. И как минимум несколько лет после прочтения, думаешь о нем, вспоминаешь, размышляешь и чувствуешь.

Повторное чтение этой прекрасной вещи приносит даже больше удовольствия, чем первое. Наверное потому, что легче следить за потоком сознания по мере того, как лучше знакомишься с сюжетом. Если при первом чтении я в основном следила за Клариссой, ее передвижениями, мыслями, интеракциями с другими героями, то читая во второй раз, я смогла уже лучше понять этих других героев, тоньше и глубже почувствовать развитие идей и мыслей.

Не бойтесь Вирджинии Вулф, не бойтесь оказаться в одном дне из жизни знаменитой миссис Дэллоуэй. Не бойтесь оказаться в потоке ее сознания, в тонком прекрасном кружеве из воспоминаний, мыслей, размышлений, в котором мелкие незначительные детали и серьезнейшие события одинаково важны.

"Миссис Дэллоуэй" - это гимн жизни, несмотря на присутствие смерти. "Миссис Дэллоуэй" - это эмоциональное богатство, которое ждет вас на каждой странице этого прекрасного, прекрасного романа.

Роман Вирджинии Вулф - это шумная улица, несущая потоки мыслей. В этом потоке истории различных людей переплетаются и становится незаметно, где заканчивается одна и начинается другая. Повествование не имеет начала и конца. Это лишь несколько событий и воспоминаний случайных людей, которых ты никогда больше не встретишь, но тебе почему-то всё равно любопытно заглянуть "за кулисы" их жизни.

Слог Вирджинии Вулф необычен. Он требует большой концентрации от читателя, потому что рождает ощущение, что тебе одновременно рассказывают несколько историй. Рассказывают громко, быстро и с разных сторон. И в то же время язык повествования очень образный, настоящие не только персонажи, но и солнце, нагревающее тротуары.

"Поток сознания" как художественный приём чем-то напоминает абстрактное искусство. Мало того, что вещь сугубо на любителя, так ещё и видит в ней каждый своё, порой даже то, чего нет. Да и зависит всё от личного доверия читателя к автору и желания найти в чём-то странном и необычном связь с реальностью, увидеть в в непривычном знакомое.

Мне вот захотелось увидеть в этом произведении остроумную историю о неизбежной стремительности жизни. Жизни, наполненной ненужными хлопотами, застилающими действительно что-то важное. Жизни, где моменты счастья разбиваются о волны непонимания. Но всё-таки жизни, где возможно "А вдруг" и новый поворот к лучшему будущему.

Игра в литературу

Вот лежит передо мной Орландо, чью биографию в недавнем прошлом я прочла. Поднимает на меня свои глаза, после описания мной которых вы, может быть, и вовсе не захотите ничего знать ни об Орландо, ни обо мне. И недовольно вопрошает:

- Ну, что скажешь?

И ведь недовольство Орландо вполне можно понять. Три звезды - это совсем не пять, и даже не четыре. Мне многое Орландо хочется сказать. Допустим, не руби сплеча, не все сперва у нас с тобой, Орландо, вышло гладко, давай без лишних сцен поговорим и наши отношения обсудим. Пока Орландо дуется и не желает слушать, осмотримся и просто помолчим, подумаем о времени, пространстве.

А так ли важна и необходима конкретика в местах, пейзажах, числах? Пусть век XVI, дождливый Лондон, иль ХVIII и русская зима, не все ль равно, когда интересует лишь Орландо? Центральная фигура перед нами, а что вокруг - гори оно огнем. Орландо ведь не перестанет быть Орландо в цыганском таборе, в горах и на балу, в роскошном платье или при камзоле, и в 30 лет, и в 350. Не время и пространство управляют человеком, хоть следуй ты за ними по пятам, негоже просто жить в угоду веку, стараясь преуспеть и тут, и там.

Когда Орландо, наконец, в себе, и пламенная речь готова, начинаю:

- Ты явно уникальней всех Орланд, которых доводилось мне увидеть. Ты ярче, интересней и живее, чем многие герои многих книг. Твоя история читается как сказка, не биография живущего, а только волшебство. Рассказчик часто насмехался надо мною, и он ведь тоже виртуальное лицо. Свою работу сделал он достойно, в халатности мне грех его винить, и тут могла б я быть уже спокойна, кабы не кукловод, тянущий нить. Чтоб лучше нам понять тебя, Орландо, жизнеписателя и в целом весь роман, придется обратить свой взор к кулисам, точней, на ту, что скромно прячется в их мраке, ничем, казалось бы, не выдавая своей роли. Она и есть разгадка, ключ, душа, ее-то понимать - важней всего другого, об этом стоило б заранее извещать.

Пока Орландо неуклюже возражает и размышляет, что же дальше мне сказать, я прямо обращусь к тебе, читатель, чтобы приобретенный опыт передать. О Вулф до чтения советую узнать немало - судьбу, труды, взгляд на литературу, жизнь. Не думайте, что это лишь забава, пустая трата времени и сил, не всем Вирджиния приходится по нраву, но даром бог ее не обделил. Усилия ваши сторицей вернутся, "Орландо" тут же, в миг, преобразив, глубокий смысл перед вами распахнется, процесс создания литературы вам раскрыв.

Но вернемся ж быстрее к Орландо, пока не случилось несчастья или, не дай бог, беды.

- Твоя история чудна, прекрасна, изложена изящным языком, но прелесть мне раскрылась лишь потом. Не меньше твоего я недовольна, могло все быть иначе. C'est la vie.

С Орландо мы душевно попрощались, но, дайте срок, увидимся еще. Юна была я для такой литературы, а Вулф уж слишком опытный игрок.

Кто боялся Вирджинии Вулф? Я!

Столько лет для меня «Вирджиния Вулф» в сознании приравнивалась к «неподъёмная сложная литература» (почему?), столько лет я её игнорировала. Но всё происходит вовремя. «Миссис Дэллоуэй» — моя книга августа, года (жизни?.. сейчас).

Во-первых, это красиво.

Я пыталась слушать аудио — нет.

Только читать. Читать медленно, лучше — в бумаге, ещё лучше — вслух. Это текст-песня, с завораживающими повторами, похожими на заклинание; это текст-поток. У него особенная, ни на что не похожая, мелодика. Я почувствовала узнавание: некоторые рассказы я пишу похожим побразом, впадая в транс, не опасаясь стилистической неоднородности, не принижая будущего читателя упрощением текста. Один из моих любимых приёмов — когда авторский голос и поток сознания персонажа переплетаются. Кто пуган Джойсом, тому Вирджиния Вулф звучит как мёд в уши, ну.

Я бы сказала, «Миссис Дэллоуэй» — это лайт (бесконечно лайт!), нежная, цветочная, волшебная, бесконечно красивая женская версия «Улисса».

О чём эта книга?

О Боже, о чувствах. О возрасте.

Именно сегодня мне попался на глаза текст психолога Ирины Пальцевой о возрасте, и там были фразы, которые дивно перекликались с романом Вулф:

Клариссе Дэллоуэй пятьдесят два, и эта цифра не раз мелькнёт в тексте; в этом смысле текст заземляет читателя, даёт ему чёткий ориентир, примету времени-пространства; у нас перед глазами проносится жизнь немолодой, в общем, женщины, и каждый/каждая может примерить «пятьдесят два» на себя, приложить собственный возраст к шкале и прикинуть: а где сейчас я?

Где я — относительно Клариссы Дэллоуэй с её огромными чувствами, с её беспредельным внутренним миром?

Сюжета как такового в книге нет, скажут читатели, взыскующие внешней динамики (сколько внешней динамики мы находим в «Улиссе», а?).

Кларисса ходит по городу и дому, готовится к вечернему приёму; Кларисса смотрит на мир, видит его, рефлексирует; мир отражается от неё. То и дело Кларисса погружается в воспоминания о своей жизни, чтобы вынырнуть на новый виток сиюминутной рефлексии. Фокал скачет (я бы употребила иное слово — «уплывает», в этой книге всё плывёт, всё зыбко — без рывков, здесь даже смерть происходит плавно и словно понарошку) на других персонажей, мы перемещаемся в чужие мысли и воспоминания, чтобы неизбежно возвращаться к Клариссе, которая — центр мира.

Это бесконечно прекрасный текст.

Кларисса Дэллоуэй — в центре, всё остальное, как я сказала, отражается от неё и разлетается в разные стороны. Читатель следует по отлетевшим лучикам-линиям повествования, чтобы потом, сделав круг, неумолимо вернуться к Клариссе. Но мы успеваем побывать в сознании других людей, например, если говорить о мужких фигурах, — в сознании Питера Уолша. Питер Уолш — бывший возлюбленный Клариссы, приезжает из Индии в Лондон — после стольких лет; его мысли о прошлом и настоящем переплетаются с мыслями Клариссы.

В романе есть отдельная трагичная история — история о травме и смерти. Смерть проходит по страницам горько и деликатно — и неизбежно отражается от Клариссы:

«Кларисса Дэллоуэй» — больше, чем рефлексия отдельно взятой женщины, это мир, показанный через женщину.

Я узнаю себя в героине, несмотря на разницу в возрасте, потому что есть то несомненное, что меня с ней роднит — ёмкость.

Способность вместить чужие судьбы, ароматы цветов, шум лондонских улиц, прошлое, настоящее и будущее; способность наблюдать, постигать и ежеминутно пересобирать мир с позиции «какое это имеет отношение ко мне?»

Теперь я хожу и маюсь: почему книга, которую я только мечтаю написать, уже написана сто лет назад?

При попытке объяснить себя я часто сталкиваюсь именно с этим — мне нужно прибегать к помощи внешних явлений — других людей, которые являются частью меня самой, текстов, Петербурга и других городов (это я могу сказать: «там-то моё место, побывай там — это про меня»). Писательство и есть один из способов присваивать своё, раз за разом верифицировать себя вроде бы через текст — на самом деле, через мир (и даже то, что за его видимыми пределами).

Каждый персонаж книги живой — автор умеет в несколько штрихов показать глубину.

Чего стоит сцена поедания пирожных мисс Килман (вредная набожная тётка) и Элизабет (дочь Клариссы): сколько в мисс Килман упёртости, основанной на непреложном осознании своей безупречной нравственности (и желание «победить», «подчинить» Элизабет), одновременно с тем — упивания своим одиночеством и ненужностью.

Таких сцен-шедевров в книге — много. Этот текст зыбкий и плотный одновременно; он то обманчиво кружит тебя повторами, почти поэтическими строками, дурманит, отвлекает, и ты теряешься, растворяешься в тексте, чтобы потом — в самый неожиданный момент — получить точный и молниеносный удар под дых.

«Миссис Дэллоуэй» обещает читателю бессмертие, я так думаю.

Здесь одновременно — привязка к чувственному и сиюминутному, реминисценции прошлого и ветер вечности, сквозящий между слов. Кларисса находится как бы везде и сразу; она в каждой секунде июня, в прошлом — с бывшим возлюбленным и подругой — и думает о том, как её самость останется в мире после её смерти. В каждой секунде повседневности Клариссы, даже когда она чинит платье, есть ветер вечности.

Через роман, наряду с многими другими темами, проходит тема встречи с Питером. Кларисса то и дело возвращается мысленно к мгновению, когда отказалась выйти за Питера — и выбрала в мужья Ричарда Дэллоуэя. Жалеет ли она? Это вопрос, на который читатель будет отвечать на протяжении всего романа — вместе с героиней.

Это книга многих «если бы», многих вопросов и сожалений, тем она правдива. Потому что такова жизнь.

И приходит время вечернего приёма, и сходятся все линии, и бывший возлюбленный говорит с бывшей подругой Клариссы, а самой Клариссы — в фокусе сначала нет; она есть, но её нет, она на своем приеме — везде и нигде, с каждым, со всеми, но ни с кем.

Никто не может, на самом деле, знать на 100%, «что хотел сказать автор».

Мы не просто читаем книги — мы пересобираем их, исходя из собственного опыта (чувственного, интеллектуального и проч.).

Я собрала звенящую, воздушную, бесконечно красивую историю — без начала и конца, потому что время не имеет начала и конца; фрагмент, фрагменты, слепки судеб, пёрышко летело и бились встречные ветры, поэзию в прозе; откровенную, жесткую и местами страшную философскую притчу о человеческой конечности — и произведение, дающее надежду на бессмертие.

Историю о встрече.

Что же ещё так сильно задело меня — меня?

Я нередко говорю о том, что для меня значит «видеть» (писала об этом в размышлениях об «Идиоте», нередко говорила раньше). Вот это выражение, наделённое особой силой, I see you, как говорили персонажи в фильме «Аватар», имея в виду — видеть не глазами, видеть всем существом, познавать на разных уровнях, признавать самость другого.

И это финал.

С уважением отношусь к творчеству модернистов и в частности к Вирджинии Вулф. "Орландо" стала третьей прочитанной из наследия писательницы. И также как и предыдущие я ее оценила высоко. Не могу сказать, что книга полностью была понятна мной, но это не тот случай, когда хочется "докапываться" до причин и мотивов, почему именно так автор построила свою книгу. Плюсов от романа больше, это красивый язык, необычные образы героев, неповторимый сюжет, поэтому наслаждение, одно наслаждение от прочитанного. Книга как неповторимое блюдо, рецепт которого известен одному лишь шеф-повару, а нам остаётся только получать неождинное удовольствие.