Пришла весна

Почему Венгрия не оказала сопротивления немецко-фашистским оккупантам во время Второй мировой войны? Имре Добози пытается дать ответ на этот сложный вопрос с помощью героев своей пьесы. Бывшие однополчане собираются на месте последнего боя спустя четверть века после трагических событий, чтобы почтить память погибших товарищей и возложить венки на могилы. Поводом к встрече послужило установление мемориальной таблички в честь последнего подвига Рожаша и Шоваго. Увы, среди голосов встретившихся однополчан не звучат радостные восклицания, нет теплых объятий и рукопожатий. Они даже не знают, чем занять время в ожидании церемонии.

Х о л л о. Как нам, черт возьми, убить время? П е т р а н е к. Пожалуй, лучше всего каждому рассказать, что с ним произошло за это время. А л м е р и. Это будет или сплошное самоистязание, или сплошная ложь.

У собравшихся невольно возникает вопрос — почему тогда, много лет назад, только двое погибших действовали мужественно и бросились спасать заключенных? Почему остальные пассивно взирали на происходившие вокруг события, на гибель их товарищей? Звучит обвинение командирам: "Не станете же вы отрицать, что ответственность за это лежит на вас?" Хороший солдат тот, кто ревностно несет службу: получая приказ, беспрекословно повинуется, не раздумывая над тем, как бы облегчить свою задачу, а выполняет ее скрупулезно точно, с должным вниманием. А как же моральная сторона?

Ш а й б а н. Когда командуешь на войне, меньше всего думаешь о моральных проблемах.

Спорить можно бесконечно, а что если попытаться общими усилиями восстановить в памяти тот апрельский день 1945 года?!

Р е д е ц к и. Думаю, лучше всего, если каждый будет говорить и делать то, что он говорил и делал тогда. П е т р а н е к. Ты что? Собираешься разыгрывать спектакль? Р е д е ц к и. А почему бы и нет? Так гораздо легче все вспомнить, чем рассказывая.

Реплика за репликой, иногда с исправлениями и уточнениями, восстанавливается картина приграничного венгерского села накануне окончания войны. Совсем рядом советские войска. Подчиняться приказу о переходе ротой границы никому не хочется. Одно дело сражаться на своей территории и совсем другое отступать вместе с фашистами. Среди солдат начинается брожение: кто-то готов сдаться, кто-то выдвигает предложение освободить военнопленных, но сразу же поднимается еврейский вопрос.

Б о д а к и. Если хотите знать, я с немцами порвал не из-за вас. Мне они осточертели, я их всех бы перебил! Но ради еврея я не стану рисковать своей шкурой. Д ю к и ч. Подумай, что ты говоришь. Большинство заключенных тоже евреи. А л м е р и. Откровенно говоря, подобное юдофобство недостойно просвещенного европейца.

Читать пьесу было горько и неприятно. За жаркими спорами и заверениями не следовало действий. Многие стали признаваться, что не стреляли на войне, а если и стреляли, то под давлением. Оправдания звучали лживо и трусливо.

П е т р а н е к. Но я не хотел! Мне хотелось дожить до этого дня о чистой совестью! Но наши правители коварно всячески изощрялись, стараясь замарать любого, кто не хотел поднимать руку на Советы!

Но когда на сцене появлялись немцы или нилашисты*, то лишь один поднял оружие, за что и был расстрелян при молчаливом попустительстве остальных. Имре Добози заставляет своих героев не только разыграть спектакль, но и проанализировать, критически осмыслить свое поведение в тот трудный и ответственный день. Психологическое исследование внутреннего мира человека в условиях войны — важная тема и для современного читателя.

*Нилашисты — венгерские фашисты, захватившие власть при поддержке гитлеровцев 15 октября 1944 г., установили в стране кровавую фашистскую диктатуру и систематически производили на набережной Дуная массовые расстрелы лиц, задержанных во время облав, заподозренных в политической неблагонадежности или в дезертирстве из фашистской армии.