Тропою испытаний

Поезд, монотонно постукивая колесами, уходит все дальше и дальше на восток. Мелькают сибирские села, заснеженные полотна пашен и лугов, березовые рощи. То вдруг из-за глубоких оврагов выползет бугристая степь, исписанная стежками заячьих и козьих следов, то подступит к дороге могучая тайга, убранная гирляндами пушистого снега, и паровоз, разбрасывая клочья дыма, с веселым посвистом пронесется, перекликаясь с голосистым эхом.

Я брожу по берегу ночной реки с мыслями о том, как расточительно мы относимся ко времени, как быстро улетают дни, проходят годы, а сделано слишком мало.
Хочется большего, хочется такого, чтобы от натуги лопалась рубашка на спине и чтобы даже минуты нас не обогнали.

Гнилое дерево корни держат, а старика — думы.

Правду старики говорили: птица как далеко ни летает, а свое гнездо не забывает.

Старики раньше говорили: если хочешь сделать себе хорошо, сними олочи и надень их на ноги бедняка.

Без чая и пустая котомка — тяжелая ноша!

От крепкого чая, что от доброго слова, сердце мякнет.

- А как же зовут твоего дедушку?
- Не могу выговорить правильно, сами спросите. Его все Гурьянычем, по отцу, величают. Сказывают, он будто был одиннадцатым сыном, родители все имена использовали, ему и досталось самое что ни есть крайнее. Ниподест, что ли!
- Анемподест?
- Да, да…