Завтрак у Тиффани

Ветер – это мы: он собирает и запоминает наши голоса, чтобы их потом подхватили полевые травы.

Честное слово, о Холли я никогда так не думал. Можно любить и без этого. Тогда человек будет вроде посторонним - посторонним, но другом.

Его холодные глаза анатомировали меня, производя аккуратные пробные надрезы.

Всякому приятно чувствовать свое превосходство, – сказала она. – Но неплохо бы для этого иметь хоть какие-нибудь основания.

“Это дало мне новую пищу для размышлений. К воскресенью пережевывать ее мне надоело.”

Мне ее не хватало, и, по мере того как шли дни, мной овладевала смутная обида, словно меня забыл лучший друг. Скука, беспокойство вошли в мою жизнь, но не вызывали желания видеть прежних друзей - они казались пресными, как бессолевая, бессахарная диета.

«Отдает дерьмом. Но божественно.»

почему написано тремя разными почерками? потому что я еще недостаточно взрослая, чтобы быть одной личностью и иметь один почерк.

Снег шел всю неделю. Люди и машины двигались по улице совершенно беззвучно; казалось, жизнь идет тайком, прячась за блеклой, но непроницаемою завесой. И в этом падающем безмолвии не было ни земли, ни неба, лишь взметаемый ветром снег, что покрывал изморозью витрины, выстуживал жилье, приглушал шумы города, мертвил его.

лучше глядеть в небо, чем жить там. До чего же пустое место, и такое пасмурное. Просто край, где гремит гром и все на свете пропадает.