
Ваша оценкаРецензии
KaushanLena27 марта 2024Прости-прощай, родимый дом
Читать далееВ прошлом году открыла для себя автора и первой прочитанной книгой стала "Елтышевы". Книга меня поразила реалиями жизни в глубинке. В новогоднем флэшмобе мне поступило предложение познакомиться с еще одной книгой "Зона затопления".
Если произведение «Елтышевы» пропитано безнадегой и депрессией, то «Зона затопления» пропитана болью и утратой. Сенчин без прикрас описывает нам вынужденное переселение целых селений в связи со строительством ГЭС и последующем затоплением территорий водохранилищем. Люди лишались своих домов, своей земли, своего хозяйства, без возможности вернуться. Автор знакомит нас с историями нескольких семей и в каждой человеке -растерянность, боль, и не понимание, как дальше жить. Сколько людям выпадает испытаний в жизни, у каждого из нас своя ноша и ведь важно достойно выйти из ситуации, остаться человеком, а как это сделать, когда твой мир рушится?
Они не представляли свою жизнь не здесь - не здесь была черная пустота...Это произведение оказалось для меня значимым, потому что в данный период жизни я переживаю переезд из своего города, в котором родилась, из своей квартиры, в которой росла и от своих друзей и родных, с которыми расставаться больно. Но к такому шагу я пришла сама, не вынужденно, да и готовилась морально на протяжении 5 лет. Мне, как закоренелому домоседу, ценящему уют, комфорт и стабильность, было тяжело даже на минуту представить ситуацию, когда меня вырывают из своего свитого гнезда. Не даром автор пишет, что после того, как люди покинули свои дома и поселились на крошечных квадратных метрах, участились разводы и болезни от бездействия. Люди потеряли себя, свою значимость, свой смысл.
Творчество автора меня покоряет все больше, не остановлюсь на двух прочитанных книгах.280 понравилось
2,3K
OlesyaSG21 апреля 2025Читать далееСтранно было читать эту книгу. Вот читаешь и не хочется верить, что всё это происходит сейчас, в наше время, а не лет 50-80 назад.
Цивилизация требует жертв. Всегда. И не материальных. Цивилизация жрет людей и не давится.
Вот и в этой книге жертвуют людьми, их домами, их бытом, их спокойствием ради строительства ГЭС. И это не впервые, когда людей сгоняют с насиженных мест. Под названием "переселяют" людей именно сгоняли, добровольно-принудительно. Иногда просто "принудительно", без всякого "добровольно". И это было страшнее всего. Когда под девизом "всё для народа" этот самый народ топчут, размазывают, ломают.
Людей не выселяли в никуда, предоставляли квартиры. И тут довольных мало оказалось. В деревне ж как: 2-3 семьи спокойно уживаются в одном дворе, а вот в городе, в одной квартире, друг у друга на головах - как? Как ужиться и не стать врагами? Как не возненавидеть друг друга? Несовпадение прописок тоже ударило и сильно. Кто виноват? Сами же, что не зарегистрировались вовремя. Но как говорится, кто же знал? А если развелись и в деревне живут в одном дворе, даже не видят друг друга по нескольку дней, то как им теперь жить в одной двушке? Да еще и сын взрослый. Вот как быть?
Каждая семья и почти у каждой вылезли какие-то проблемы. Нелегко с просторов переезжать в маленькую бетонную клетушку.
А если еще и есть какое-то свое дело. В книге лесопилка. Вот как быть? Место - государственное,выходит делец - тот же захватчик. А как же оборудование, рабочие?
А перезахоронение кладбищ? Это же отдельный ужас.
Книга без счастливого конца. Да и откуда ему здесь взяться?135 понравилось
651
Kseniya_Ustinova18 декабря 2020Вольготная жизнь за счет чужих смертей и экологических катастроф
Читать далееЕсли бы в нашей стране была Пулитцеровская премия, то «Зона затопления» стала бы лауреатом. Формулировка премии: «Лучшее произведение художественной прозы, принадлежащее писателю-американцу, изданное в виде книги и предпочтительно посвящённое проблемам американской жизни».
Проблем российской жизни в книге освещено не мало, сама суть книги тыкать и ковырять эти проблемы, рассказывать о них людям, показывать со всех сторон. В книге нет привычных нам пары главных героев и увлекательного сюжета, вместо этого мы наблюдаем почти журналистское расследование, но исключительно языком души. Мы видим проблематику глазами жителей зоны затопления, глазами тех, кого переселяют с родных земель, но это не сколько история злости на судьбу, сколько описание быта жизни, с раскрытием откуда эта злость берётся. Мы живем жизнью пенсионерки, кормим куриц, ковыряемся в огороде, питаемся картошкой. Мы живем жизнью молодой семьи, со своими претензиями между супругами и детьми. Мы живем жизнью журналистки, которая приходит в этот чужой ей мир и видит несправедливость, с которой ничего нельзя сделать. На все эти темы легко говорить поверхностно, но Сенчин говорит об этом изнутри, языком полного погружения.
Но что меня удивило, такой глубокий внутренний анализ пострадавшей стороны выглядит совершенно одиноко, в отсутствии внутренностей мира стороны причиняющей вред. У нас есть разговор двух виновников в самом начале книги и некое внешнее описание еще нескольких чиновников в процессе книги и все. Из-за этого роман выглядит не цельным, не завершенным. Авторский талант музеефицирования быта и места восхищает, но сильное смещение в одну сторону слишком ограничивает огромный потенциал романа.
Хочется сказать, что в романе глубоко разобрана проблематика. Отлично подчеркнуто, как удешевление производства происходит за счет человеческих жизней и экологических катастроф. Как бюрократическая волокита все еще остается «Процессом» Кафки, совершенно не учитывается человеческий фактор и все это непереводимо на человеческий язык. Но это все явления постфактум. Не хватает разбора как это все произошло, тогда роман был бы полнее, проблема яснее, вывод мощнее. Книга мне очень понравилась, но не хватило мне «второго тома».
133 понравилось
2,3K
Tin-tinka15 декабря 2024"Никто по-настоящему не застрахован, не защищен..."
Читать далееВыбирая книги для чтения, я обратила внимание на созвучность сюжета в повести Валентин Распутин - Прощание с Матёрой и в сборнике "Зона Затопления" Романа Сенчина, так что загорелась желанием сравнить эти произведения, тем более, было любопытно узнать, чем радуют читателей современные российские писатели. И как ни странно для меня, литература XXI века в данном случае понравилась больше, автор заставил сопереживать героям, так что, хоть чтение я бы не назвала приятным, из двух прочитанных историй сборник Сенчина определенно лучше показывает всю боль и несправедливость ситуации с затоплением.
Возможно, Распутин не мог с той же безжалостностью обличать правительство и местные власти, показывать бытовые проблемы переселенцев, его повесть скорее о духовной составляющей, о смене эпох и о потере корней, Сенчин же больше сосредоточился на несправедливости государства по отношению к людям, на безжалостности и даже преступности властей.
— А вот следы покушения, – кивал он на обугленные столбы навеса над лентой пилорамы. – Мне до сих пор кажется, что это приснилось. Главное, что ведь не бандюганы какие приехали. Ладно там в девяностые бандиты приезжали за долги сжигать, а тут милиция, дирекция по затоплению, пристава́, администрация района. С бандитами можно было повоевать, а тут – власть же, которая дисре… дискредитирует просто в своем лице всю власть. – То ли от этой запинки на сложном слове, то ли из-за воспоминаний Дмитрий стал заводиться. – И президента, и правительство… Вот дошло бы до Путина это всё, он бы их… он бы их точно всех ликвидировал! – Искривив губы в злой ухмылке, глянул на Ольгу. – А может, так и будет. Если есть справедливость, то так оно и будет! Чиновники, госслужащие выполняют коммерческие заказы. С какого хрена здесь милиция вообще?То ли времена изменились, то ли отношение к государству (а может личный литературный стиль автора тому виной), но с первых же строк писатель дает нам понять, что идея с ГЭС вовсе не для блага народа, что это лишь алчность предпринимателей и чиновников толкает их на такие крупные преобразования, лишь для виду они прикрываются необходимостью создавать рабочие места и развивать промышленность.
Я по Красноярскому краю езжу, и тут, оказывается, есть ГЭС-недостройчик…
— Хм, у нас, если не ошибаюсь, больше десятка таких.
— Ну вот. А эта практически готова. Процентов на шестьдесят. Бросили в начале девяностых. Плотина почти закончена, машинные залы… В общем, довести до ума ничего не стоит.
— Знаю я твое «ничего не стоит».
— Нет-нет, Володь, на этот раз действительно! Вложиться, конечно, придется, но не так чтобы…
— А зачем? Нам электричества не хватает, что ли? Ты сам докладывал о мощностях…
— Смотря на что, Володь… Если рекламу и елочки расцветить, то – да. Но… Электричество можно и продавать… иностранным партнерам. Там Китай недалече, уверен, они заинтересуются.
— Китайцы сами полсотни электростанций строят.
— Ничего, им мало не будет… Алюминиевый завод поставим. Алюминий везде востребован…
— Тебе бы лишь торговать.
— Ну, без этого нельзя – рынок. А главное-то не в этом, Володь.
— А в чем?
— Понимаешь, Володь, пуск новой ГЭС, причем мощной, стратегической, – это такой имиджевый плюс! Сколько лет, типа, всё разрушали да разрушали, высасывали советское наследство, а вот теперь взяли и созиднули в конце концов.Горько читать, как люди пытаются протестовать, отстаивать свои права, требуют честной компенсации за потерянный бизнес или за недвижимость. Ведь вместо большого дома с пристройками, земельного участка с огородом, который кормил всю семью, людей переселяют в крошечные квартиры, причем в городах нет для них работы. Герои не знают, как прожить на скромную пенсию без огорода, без возможности охотиться, рыбачить. Не обошлось и без махинаций строителей, даже те семьи, что вначале радовались новым квартирам, столкнулись с тем, что их новые дома разваливаются, зимой вымерзают и жить там невозможно.
Деньги, деньги… Где они, деньги? Не для того даже, чтобы бороться, а просто выжить. Здесь, в деревне, если и не было работы, то кормили огород, скотина, тайга, рыба. И вот насильно вырывают человека отсюда, суют в квартиру. И что? Как ему дальше? Работы и в городе не для всех. Тем более, если тебе за сорок и ничего толком не умеешь… То есть жить в деревне умеешь, знаешь, как выжить, где добыть пропитание, что собрать и продать. А в городе?..
– Вам надо, чтоб нас не было, а мы – будем! Всё, до свидания.
— Нехорошо вы говорите. – Азиатская манера проявилась в голосе Рашида Рагибовича особенно отчетливо. – Нехорошо. Мы к вам, а вы навстречу пойти не хотите… Но прошу вас подумать.
— Я давно обо всем подумал. – Дмитрий стал слегка успокаиваться, решил еще раз объяснить. – Сами смотрите: у моей семьи был этот заводик. Отца упросили на месте свалки сделать что-нибудь… Мы работали, людям работу давали, у нас покупали доски, брус, дрова… Тут объявляют: «Всё, выметайтесь!» – «Куда?» – «А куда хотите!» Это как, нормально? А?— Почему людям предоставляют только жилую площадь – восемнадцать метров на человека, хотя они теряют землю, постройки, вынуждены бросать технику?
И замминистра, глядя на Ольгу, как на глупую девочку, стал объяснять:
— Есть определенный лимит финансирования. Исходя из установленного лимита финансирования и определен норматив жилых квадратных метров. Все зависит от денег. Было бы денег больше, был бы и норматив, наверное, больше.Описаны в произведении и "бандитские разбороки", ведь если протестующие не хотят переезжать по-хорошему, то всегда можно заставить их "по-плохому", не в сказке же мы живем.
— Ничего личного, – повторил мужик. – Ты сам виноват – думать надо было, с кем бузню затевать. У людей проблемы из-за тебя…
И сказав эти несколько явно чужих слов, он будто осознал, что Дмитрий виноват на самом деле, и, не ослабляя хватки левой рукой, правой засадил ему в голову… Сознание опять обвалилось.
От того, что веришь автору, читать книгу было очень сложно, это тот реализм, что режет по живому. Хотя тут много разных героев и ни к кому не успеваешь прикипеть, все же истории затопляемых "цепляют". Лично я для себя отдельно выделила рассказ о журналистке, вполне довольной своей жизнью, но по долгу службы и велению совести погружающейся в проблемы "затопляемых", ее сомнения о том, стоит ли ей этим заниматься и есть ли польза от ее статей.
— Говорю, может быть, уйдешь? Уволишься из газеты? Вон какая возвращаешься…
В первый момент Ольгу захлестнуло возмущение. Несвойственное ей, незнакомое – такое, что чуть не закричала… Скорее всего, усталость сказалась, обида за осажденных в Большакове людей, и Ольге представилось сейчас, что муж предлагает это не из-за жалости к ней, а из-за того, что ее статьи мешают его бизнесу. Или – что он не считает ее работу важной. Или – ему внапряг приготовить еду, следить за ребенком, когда она в командировке… Захотелось все это выкрикнуть сейчас Максиму.
Сдержалась, задавила крик. Задумалась… Да, действительно, зачем ей это? Денег работа не приносит – муж за неделю зарабатывает раза в два больше, чем она за месяц. Известной журналисткой, такой, которую бы боялись, но уважали, предоставляли бы документы, давали бы честные интервью, ей уже не стать. И наверняка никому она не поможет своими статьями, ничего не исправит. Так, слабенькая лошадка, тянущая тяжелую, набитую чужими проблемами, бедами, горем телегу…Днем Ольга ходила по остаткам села. Не могла отделаться от ощущения, что находится в недавно освобожденном от захватчиков месте. Уцелело четыре двора и заводик на краю Большакова, а остальное – присыпанные снегом остатки бревен, кирпичей, шифера, железяк. Жуткие скелеты изломанных, вывороченных с корнем черемух, которые недавно украшали палисадники… И люди, встречаемые ею, казались изможденными, чудом уцелевшими под игом врага. Да, будто не две тысячи одиннадцатый год и не Сибирь, а сорок третий, какая-нибудь Смоленщина…
Воздух морозный, сухой. Не обжигает ноздри, горло. Щекочет… Сначала он кажется чистым, какой бывает в тайге, в горах; но вот примешивается едковатый душок гари. Не печного дыма, не сажи, а именно гари. Этот особый запах пожара, беды, который так долго не исчезает.
Она вспомнила эту улицу позапрошлым летом… Смотрела в школьные годы фильм «Иди и смотри», о том, как фашисты жгут деревню. Не просто смотрела, а их, пионеров, водили на сеансы несколько раз для того, чтобы они потом просили зрителей подписать требование «Это не должно повториться!». Была годовщина то ли начала войны, то ли Победы.
И вот, оказалось, два с лишним десятка лет спустя увидела нечто подобное в реальности. И не где-нибудь, а у них здесь, в Сибири, чуть ли не в самом кондовом ее углу. Огонь, плач, крики, метание людей, лошадей, кур. Мужики с канистрами… Чудом каким-то обошлось без погибших…Людей выселяли из их квартир за долги ЖКХ в общежития, обманывали при покупке и продаже жилья, увольняли с работы по прихоти начальства; родители не могли устроить детей в сады; проваливались тротуары, взрывался газ, горели дома, обваливались стены, лопались и лопались трубы… Казалось, весь их почти миллионный город состоит из сплошь несчастных людей. Но стоило выйти на улицу, оглянуться, и это чувство исчезало: Ольга видела людей деловитых, у многих – улыбки; дома стояли надежно, асфальт на тротуарах лежал крепко, в ближайшем детском саду весело играли детишки. И крики отчаяния в компьютере представлялись ненастоящими, придуманными, вброшенными туда, чтобы посеять панику, лишить сил и энергии жить…
Ольга списывалась с теми, у кого беда, встречалась, расспрашивала, старалась увидеть своими глазами, убедиться… Попавших в беду были сотни и сотни, но среди десятков тысяч более или менее благополучных они оставались неприметны.
И город с каждым годом становился ярче, выше, современнее. Трудно было поверить, что покрытые декоративной обшивкой стены гнилы, под асфальтом – ржавые трубы, что вот здесь, в этом переулке, стоит общага, куда набивают тех, кто не смог оплачивать коммунальные услуги, а вот здесь, за этими окнами, лезет в петлю отец семейства, увязнувший в трясине долгов по кредитам…
Да, эти сотни и сотни были растворены в десятках тысяч, но они существовали, и их становилось все больше. Любой мог оказаться в числе этих сотен и сотен, и об этом Ольга писала свои статьи. О том, что никто по-настоящему не застрахован, не защищен.Все и везде было запутано, заперто, скрыто лабиринтом посредников, субпосредников, подрядчиков, субподрядчиков, замками регламентов, подзаконных актов, нормами корпоративной этики, каменной недоступностью начальства, фразой «служебная информация».
Ольга хорошо помнила, как в конце советского времени даже самый маленький начальник мог обещать: «Да, я разберусь, я постараюсь сделать». И разбирался, пытался и часто делал. Как депутаты помогали своим избирателям, даже заискивали перед ними. Застала она то время, когда журналистов одни боялись и устраняли непорядок, только бы не напечатали плохо в газете, другие бежали к журналистам, как к последним заступникам.
Теперь же начальство, депутаты были или совершенно недоступны, или, если соизволяли встретиться, то, не пряча скуки и чего-то, очень напоминающего презрение, выслушивали претензии, людскую боль, стойко переносили чужие слезы и мольбы и в итоге чаще всего отвечали: «Это не в моей власти». – «А в чье-ей?» Тут было множество вариантов ответа: представитель исполнительной власти отсылал к власти законодательной, представитель законодательной – к исполнительной, краевой чиновник кивал на федеральный уровень, федеральный – на краевой…
Ольга считала себя неглупой, образованной, умеющей размышлять, владеющей словом, но и она не понимала, как сформулировать подобное письмо. Фактов несправедливости и воровства были сотни, но их заслоняла, придавливала одна большая несправедливость, одно глобальное нарушение прав человека – затопление обитаемой земли из-за строительства предприятия, – которое из-за своей глобальности иногда начинало казаться нормой. И появлялось сомнение: вероятно, так и должно быть, иначе быть не может, и все эти претензии отдельных людей, их жалобы – это нечто неизбежное в таком огромном деле, какое делается там, на реке?
Она быстро гасила в себе эту полубезумную мысль, ругала себя, но не удивлялась ей – так непреклонны были начальники, так уверенно они доказывали: в целом всё в пределах закона, всё в штатном режиме, недовольные бывают всегда, – что поневоле им начинало вериться.
А потом вдруг еще вчера, казалось, готовый отдать жизнь за то дело, которому свято служил, увольняется по собственному желанию или его отправляют в отставку, увольняют, а то и заводят на него уголовное дело, берут под стражу… Да, еще вчера высокий, широкоплечий мужчина с серьезным, жестким лицом доказывал: «Это дело государственной важности! Тысячи людей стремятся скорее построить, запустить, поднять регион в ряд промышленных центров, а вы!.. Стыдно, преступно совать палки в колеса такому важнейшему процессу!» Еще вчера стыдил, предупреждал об уголовной ответственности, а сегодня уже за решеткой, подозревается в хищении в особо крупном размере, суд рассматривает меру пресечения… Уволившегося с месяц назад неожиданно объявляют в международный розыск, сообщают в новостях, как он, оказывается,выводил средства за рубеж…
Места же этих уволившихся, уволенных, отставленных, арестованных занимают другие – такие же представительные, серьезные, умеющие говорить складные и горячие речи, выразительно декламирующие тексты законов и постановлений. И к простым людям эти относятся так же – как к чему-то лишнему, путающемуся под ногами, мешающему двигать важное, значительное вперед.Хотелось не думать, не обращать внимания, не находить плохое. Или хотя бы не принимать близко к сердцу. Пыталась убедить себя: «Занимаешься этим, потому и кажется, что все ужасно. Дворники тоже наверняка уверены, что все вокруг только тем и занимаются, что мусорят, врачам кажется, что все болеют, полицейским – что все закон нарушают, каждый – преступник, сантехникам – что у всех протекают краны… Нужно просто выполнять свои обязанности и не доходить до психологии. Станешь философствовать, копаться в себе – и свихнуться немудрено. Надо слегка отстаняться».
Снова и снова уговаривала себя относиться ко всему легче, спокойнее, а действительность, как назло, подкидывала новые и новые факты, которые ранили, возмущали…
Интересно рассказывает автор о том, как был устроен быт в деревнях, об огородах, на которых можно было вырастить все, включая арбузы (если приложить достаточно усилий).
Да, сколько ушло лет на эту борьбу, сколько сил положено на эти двадцать соток, сколько тонн навоза перетаскано из стаек… Зато и ро́стили все, даже то, что считалось совсем южным. И баклажаны, и перец, дыни, арбузы, фасоль, помидоры – «бычье сердце» и «черный принц»…
Помогал, конечно, целлофан. Его натягивали на дуги из скрученной стальной проволоки или согнутых и высушенных так тальниковых прутьев. А снизу корни грел навоз. За три с небольшим месяца все успевало вырасти, окрепнуть, вызреть.
«За три с небольшим месяца, – усмехнулась Ирина Викторовна. – Да не три с половиной, а месяцев семь». Еще в феврале сеяли в ящики, ставили на подоконники.
Когда рассаде становилось тесно, ее разряжали по трем-четырем ящикам. Даже целые стеллажи перед окнами в избе делали, чтобы побольше ящиков помещалось. Каждый светлый пятачок был занят. Как в оранжерее какой-нибудь жили.
К середине мая срывали оттаявший грунт и делали невысокие парники. Зажигали, а потом высаживали рассаду. Натягивали целлофан. Один край целлофана закапывали в землю, другой прижимали камнями, обломками кирпичей, колосниками… И обязательно вскоре били заморозки, а то и снег выпадал. Тогда тащили в огород мешки, одеяла, шубы, брезент, всякие тряпки, какие только попадали под руку. Накрывали целлофан, укутывали парнички.
Почти всегда посадки удавалось отстоять, но, бывало, гибли они или так прихватывало, что потом пол-лета болели. Болели и от того, что их, комнатные растеньица, обжигало солнце, поэтому приходилось прикрывать не только от мороза, но и от горячих лучей, дать время закалиться, привыкнуть.Вопросы перезахоронения, переноса старых могил на новые места тоже поднимаются в этой книге и то, как автор раскрывает эту тему, показалось мне очень органичным.
— Если захоронение производилось в последние пять лет, то эксгумация обязательна. Ну, по санитарным нормам.
Помявшись без дела, Брюханов взял свободную лопату.
— Можно бабушкину могилу начать?
— А вас прививали?
— Нет.
— Без прививки вы вообще не имеете права здесь находиться, – жестко сказал потребнадзоровский.— Это, конечно, ваше дело, – неожиданно мягко сказал потребнадзоровский, – но зачем тревожить? Там ведь, по существу, и косточки уже распались. Человек в буквальном смысле растворяется в земле. Может быть… Есть такая традиция – могила без праха. Кенотаф называется. Заберем памятник, установим на городском кладбище.
Алексей и сам, стоя с лопатой в руке над могилами давно ушедших людей, понимал, что раскапывать, наверно, не стоит… Может, у священника спросить? Да и так видно, что священнику это дело не по душе. И если скажет: «Не трогай, оставь», – то он беспрекословно послушается? Все равно сомневаться будет…
Весь последний год был уверен, что переносить нужно, а теперь, увидев череп потревоженного, сомневался все сильнее, боялся сделать ошибку, за которую и его, и его живых близких людей накажет высший закон. В далекой древности этот закон велел людям хранить покой своих мертвых, а он, Алексей Брюханов, его нарушает – взял лопату и стал копать.
К тому же есть в этом перезахоронении нечестность, ложь.
Вот собираются на городском кладбище члены большой семьи. Старшие рассказывают детям, внукам о бабушках, прабабушках. И младшие спрашивают: «А они тоже здесь, в Колпинске, жили?» И старшие натужно, стараясь не касаться действительно важного, объясняют: «Нет, в деревне. Там, на реке… Теперь той деревни уже нет». Да, деревни нет, а те, кто там всю жизнь прожил, там умер и был похоронен, теперь лежат здесь. И, получается, ничего страшного, если могилки все-таки сохранены, имена-фамилии, фотокарточки уцелели. Другое дело, когда отвечаешь на вопрос младших, где их бабушки-прабабушки, дедушки-прадедушки так: «Они лежат на кладбище родной деревни. Это место теперь под водой, его затопили из-за вот этой электростанции».Так что рекомендую читателям данное произведение, если вы ищете хорошую современную прозу, реализм и не страшитесь погрузиться в горе персонажей, хлебнуть с ними печали и проблем.
78 понравилось
974
Marikk26 октября 2021Читать далееПервый опыт знакомства с автором. Про книгу узнала года 3 назад, но руки все не доходили. Строгий, но беспощадный рандом в KillWish стремительно подтолкнул к чтению.
Что хочу сказать. Все или почти все читали Валентин Распутин - Прощание с Матёрой . Прочитали, местами поплакали - и забыли. Как же, в наше время такого быть не может! Да ещё как может, даже ещё хуже. О чем, собственно, этот роман и повествует. Сначала думала, что не понравится. Прочитала первую главу - и захотелось сморщится. Фу, какой язык не красивый, фразы рубленные. Но это была только первая глава. Дальше река Ангара понесла так, что только успевай! Саму историю автор взял из строительства Богучанской ГЭС , хотя напрямую нигде ничего не называется.
Что было важно для меня, писатель не стремиться лезть в высокую риторику, не рвет глотку "Нельзя же так!", а показывает жизнь простых сельчан, трагедию потери малой родины, своих корней. В книге много героев. Кому-то повезло больше, кому-то меньше, но все они маются от изменения привычного образа жизни.74 понравилось
581
Dreamm17 марта 2022Реальность как она есть
Читать далееА вы когда нибудь переезжали с одного места на другое?
Представляете себе масштаб переезда?
Ох, не уверена, что многие в жизни сталкивались с переездами. И одно дело, когда ты очень хочешь перебраться в новое улучшенное жилье, и совсем другое дело, когда тебя все устраивает и тут приходится срываться с места и направляться в неизвестном направлении. За что им это?Ну если дальше читать, то узнаешь, что это все сделано из благих побуждений, но человеческий фактор никто не отменял и для людей, всю жизнь проживших на одном месте очень сложно менять свою жизнь, даже если она вроде как и к лучшему.
История обычный жителей поражает своим трагизмом.
Для меня эта книга стало мрачной, беспросветной, хотя иногда и проскальзывал лучик надежды. Надежда на светлое будущее, но будет ли оно у них.Книга вызывает противоречивые чувства: с одной стороны интересное почти документальное произведение, с другой стороны, читая о судьбах людей, их боли и страданиям, понимаешь, как это невыносимо.
В книге много напряженных моментов, читая которые хочется взвыть и последней каплей стало перезахоронение, о котором автор очень подробно повествует.
Стоил ли читать такие книги? Не могу дать однозначного ответа, потому что остался неприятный осадок после чтения, к этой книге не захочется вернуться, перечитать. Да и рекомендовать вряд ли ее стану.
Книга заставила и поразмышлять: вот живем мы сейчас в непростых условиях, и пришлось бы срочно переезжать, смогли бы мы взять свою волю в кулак и сделать все как надо? Или метались бы в панике, пытаясь собрать самое ценное?
63 понравилось
575
tashacraigg25 сентября 2025Зона затопления
Они не представляли свою жизнь не здесь - не здесь была черная пустота...Читать далее«Цивилизация требует жертв» — это, вроде как, всем понятная аксиома. Но когда этой жертвы требуют от тебя лично — не так уж и просто с этим смириться, пережить.
Сюжет книги основан на реальных событиях — достройке Богучанской ГЭС в Красноярском крае, проект которой был разработан ещё в 1970-е годы, потом заморожен, а в конце 2000-х годов вновь возвращен к жизни — в результате чего пришлось расселять деревни в зоне будущего затопления.
Деревни эти населены с XVII века, и земли отличаются плодородностью. Люди столетиями кормились там плодами своих трудов, вели хозяйство. Многие избы были построены прадедами нынешних жителей (строились на века!). На деревенских кладбищах похоронены несколько поколений родных людей. Как всё это бросить?
Когда родну деревню переживать, это хуже смерти.Конечно, людей расселяют в новые благоустроенные квартиры, предлагают компенсацию за утраченный бизнес, даже кладбища переносят. Но, понятно, что с учетом бюрократии и человеческого фактора, случаются накладки, кто-то получает меньше, чем положено, кто-то вообще ничего. Да и те, кто всю жизнь жил в деревне, питался от собственного огорода, с трудом осваиваются в тесной городской квартире, где и скарб-то хранить негде.
Тяжёлая, но очень нужная книга. Роман «Зона затопления» воспринимается как документальная хроника. Как я понимаю, в книге рассказаны истории реальных людей, где-то даже имена сохранены. Это помогает лучше проникнуться болью людей, местами до слёз. Очень сильный роман!
60 понравилось
298
OlivaValiva11 сентября 2023Читать далееМоё знакомство с Романом Сенчиным началось с "Елтышевых". И надо сказать, знакомство было удачным. Книга мне очень понравилась, и оставила после себя запоминающее впечатление.
Роман "Зона затопления" в моём списке уже давно (даже раньше чем "Елтышевы"). Я интуитивно откладывала чтение, видимо оставляя "сладкое на десерт". И не ошиблась.
Книга про строительство ГЭС и затопление территорий водохранилищем. "Под воду" уходят деревни, а жителям необходимо переезжать со своей малой родины в другие населённые пункты, забирая с собой необходимые вещи и похороненных ранее предков.
Многие проводят параллель с "Прощанием с Матëрой" Валентина Распутина. Признаться, не читала. Да, такой читатель существует. И это я! Моя же параллель - город Молога и Рыбинское водохранилище. Про это я много читала и смотрела. Тема - история нашей страны в разные её периоды, для меня интересная.
В главе "Чернушка" настолько точно и подробно написано про быт в деревне, про посадку рассады, про уборку урожая - я перенеслась в своё детство, в деревню к бабушке, а позже и во время, когда сама помогала с огородом родителям. Всё было именно так!
Книга эмоционально сложная, тяжело читать о людях, вынужденных покидать свои родные земли. Но это было, это наша история и об этом тоже нужно знать.
При чтении я испытывала обиду, жалость за людей, за не справедливость к ним в некоторых ситуациях. Сенчин уже не первый раз поднимает во мне такие эмоции (ранее в "Елтышевых"). Он поднимает социальные проблемы деревни, рассказывает о том, какие они на самом деле. Что это не только чистый воздух, заливные луга, бескрайние леса, но и порой очень сложное "выживание".
Роман Сенчин - это определённо мой автор, я отдаю ему кусочек своего читательского сердца!56 понравилось
639
orlangurus18 ноября 2021"...жители не особо верили, а точнее - не хотели верить, что оно случится".
Читать далееКонечно, я в своё время читала "Прощание с Матёрой" и не скажу, что книга не произвела на меня впечатления. Роман Сенчина даже имеет посвящение Распутину, но сам, кроме тематики, ничем не похож на ту книгу.
"И чем объяснить, что, с одной стороны, этому писателю именно за эту книгу продолжают давать государственные премии, называть его нашей совестью, а с другой – строить новую, но точно такую же электростанцию, водохранилище которой уничтожит еще несколько деревень, а их жителей превратит из хозяев в унылых квартирантов?.. Вот президент благодарит писателя за его смелую правду, за нравственность и духовность, жмет ему руку своей – той рукой, которой подписал документы, что велят к такому-то сроку очистить деревни от людей, избы сжечь, лес вырубить, кладбища сровнять с землей и оставшееся отправить под воду. И все это для того, чтобы вырабатывать электрический ток… Неужели нельзя было за тридцать с лишним лет изобрести, как по-другому его вырабатывать?"
Эмоций в романе очень много, каждая история жителей затопляемых деревень полна горя, ненависти, безнадёги. Но, видимо, следует учесть, что впервые об этом затоплении заговорили в 70-ые, и оно не состоялось. Поэтому эта безнадёга стала привычным Дамокловым мечом, и люди просто прожили с ней жизнь. Стиль повествования Сенчина, максимально сухой, чем-то похож на документальное кино, а мне всё-таки хотелось бы побольше чувства в самом тексте. Такое ощущение, что журналистка умирающей краевой газеты Ольга - воплощение авторской позиции. Она думает: "Дворники тоже наверняка уверены, что все вокруг только тем и занимаются, что мусорят, врачам кажется, что все болеют, полицейским – что все закон нарушают, каждый – преступник, сантехникам – что у всех протекают краны… Нужно просто выполнять свои обязанности и не доходить до психологии. Станешь философствовать, копаться в себе – и свихнуться немудрено. Надо слегка отстраняться".
А какое начало у книги было! Говорят по телефону некто Владимир из Москвы и Анатолий, которому важно, чтоб его РАО и отошла будущая ГЭС... А потом автор "слегка отстранился"...
56 понравилось
665
letzte_instanz19 февраля 2025никогда такого не было, и вот снова
Читать далееНеприятная история. Хорошо написанная, но неприятная, оставляющая после себя вот это чувство обречённости в конце. Особенно если учитывать, что финала как такового здесь не было: потому что конца и края этому всему, — тому, что было здесь рассказано, — нет и не предвидится. Несмотря на остринку социальных тем, «Зона затопления» — не ушат ледяной воды, а болотная дурно пахнущая трясина. Без уже привычной для российской прозы чернухи Роман Сенчин достаточно всесторонне раскрывает тему переселения людей из зоны затопления Богучанской ГЭС.
Такое я уже читала у Распутина: «Зона затопления» посвящена именно ему, и так страшно думать о том, что спустя столько лет после «Прощания с Матёрой» ровно те же события произойдут снова — людей снимут с веками насиженного места, практически против воли распихают по бетонным коробкам, оторвут от родной земли, компенсируя эту ампутацию жалкими квадратными метрами, укатанными в душный бетон. Что такое 18 квадратов на человека, если до этого у него был свой дом, двор, огород, сад, баня, пристройки, стайки? Если до реки было двести метров, а на берегу лодка или катер, если лес начинался за оградой, а в лесу грибы и ягоды. Сколько всего теряет человек, покидая родную землю против своего желания? Сколько это стоит — и может ли это вообще быть измерено в деньгах?
«Зона затопления» рассказывает о судьбе совершенно разных людей: о стариках, тяжело переживающих переезд из родной избы; о семейной паре чужих друг другу людей, которые давно развелись, но остались прописаны на одной территории, и теперь им положена одна квартира на двоих; о предпринимателях, пытающихся отвоевать компенсацию своего идущего ко дну бизнеса (кто-то дождётся, а кто-то попадёт в кошмар); о случайной, казалось бы, во всей этой истории журналистке, которая, услышав однажды о творящемся на месте будущего ложа водохранилища произволе, не смогла остаться равнодушной. Судьбы некоторых героев книги никак не связаны и не пересекутся, но все они стали жертвами — жертвами чужой жажды наживы, чиновничьего равнодушия и собственных молчания и смирения. Жертвами истории, которая снова повторилась.
Я была в Красноярском крае, видела величие и мощь никогда не замерзающего Енисея, тяжело перекатывающего свои серые воды через длиннющий железнодорожный мост; видела коричневые современные человейники Красноярска вперемешку с отреставрированными зданиями старого фонда; видела множество красивых, будто кукольных дачных домиков в окрестностях — старых, но ухоженных, разноцветных, с резными наличниками и острыми крышами. И вокруг — хвойный лес, подступающий со всех сторон. Сколько всего там, в лесу, спрятано деревень, спокойно доживающих свой век... Может быть, и доживут. Может быть.
47 понравилось
442