Пламя и шелк

– Я был такой свиньей. Просто использовал тебя... Я догадывался, что у тебя есть какие-то чувства ко мне, но мне было все равно. Или... – Он покачал головой. – Нет, мне не было все равно, но я себя убедил в этом, потому что, если бы застенчивая молодая девушка с прекрасными каштановыми волосами и умными карими глазами – к тому же дочь одного из самых богатых торговцев тканями во всей округе – отняла мое сердце, я бы сошел с ума.
– Почему?
Он сухо рассмеялся.
– От страха, конечно. Я был балбесом, известным во всем городе шельмецом и бездельником. И цена мне была меньше, чем грязи под твоими ногтями.

– ...Женщина ни при каких обстоятельствах не должна повышать голос, тем более – терять самообладание.
– Почему не должна?
Его вопрос, выдававший искреннее непонимание, заставил ее наморщить лоб.
– Потому, что женщине это не пристало. Это портит ее репутацию, говорит о ее плохом воспитании.
– Что за глупости!

– Ты имеешь право спорить со мной, Мадлен. Я не буду против, если ты станешь высказывать свое мнение мне в лицо.
– Я вообще не хочу ни с кем спорить.
– Но иногда это неизбежно – и важно! Гроза очищает воздух, поэтому можешь спокойно кричать на меня, если сочтешь это уместным.
[...]
– Стоит моим сестрам затеять перепалку, я всегда стараюсь все сгладить. Когда женщины – или девушки – напускаются друг на друга, это производит далеко не лучшее впечатление на окружающих...
– Есть разница, о чем спорить. Детские препирательства это нечто иное, чем жаркий спор или праведный взрыв ярости.
Мадлен негромко вздохнула.
– Kогда женщина повышает голос, вы это чаще всего рассматриваете как детское препирательство.
– Только не я.
Размышляя над его словами, она подняла глаза и уперлась в спокойный и открытый взгляд Лукаса.
– Почему ты такой... – она не закончила вопрос, потому что не смогла подобрать подходящее слово.
– Какой?
Она пожала плечами.
— Я не знаю. Не такой, как все остальные. Почему тебя не задевает то, от чего другие недовольно воротят носы?
– Потому что, как по мне, лучше воспринимать людей такими, какие они есть на самом деле, а не в той роли, какую они себе сами придумали. Мне тоже достаточно доставалось – и чаще всего по делу, но бывало и незаслуженно, и я знаю, что испытываешь в таких ситуациях. – Он сделал один осторожный шаг в ее сторону, затем еще один, пока снова не подошел к ней вплотную. – Я знаю, что ты смелая, решительная женщина, которая может за себя постоять. Но при этом ты так часто боишься высказать свое мнение. Почему? Чего ты боишься, что такого ужасного может произойти, если ты покажешь миру, кто ты и какая ты на самом деле?
Его внезапная близость снова заставила ee сердце бешено колотится.
– Почему ты решил, что я притворяюсь только из-за того, что не люблю спорить?
– Потому, – он поднял правую руку и дернул за один из ее локонов, – что я думаю, что это неправда. Я почти уверен что ты получаешь удовольствие от споров.
[...]
– Удовольствие от спора?
– О да. У тебя горячий темперамент, это мы только что смогли почувствовать. Просто тебе великолепно удается держать себя под контролем. И если кто-то захочет тебя расшевелить, то ему придется хорошенько постараться.

Он быстро поймал ее ладонь и поискал глазами ее взгляд.
– Мадлен, ты только не делай ничего, если считаешь, что не должна этого делать.
– А я ничего и не делаю. – Она легонько улыбнулась, задержав дыхание. – Я тоже этого хочу, только...
–Что?
– Я вообще не могу больше здраво мыслить. Когда ты меня целуешь, мне кажется, что я восхожу на костер. Поэтому мне даже немного страшно.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду. –Его ощущения в этот момент не намного отличались от ее. - Ты уверена?
Ее улыбка стала глубже.

• Да. Даже если ты этого не заслужил.

Что-то похожее на горячую, даже болезненную молнию пронзило ее от самого сердца до кончиков пальцев ног. Маленькие птички в ее животе устроили дикую чехарду, а к ним присоединилась целая муравьиная армия, дружно щекотавшая все ее внутренности.

Его губы требовали от нее большего. Его язык жадно скользил по ее нижней губе, пока она не поддалась на его настойчивую просьбу. Тысячи пьянящих молний пронзили ее, когда их языки, coприкоснувшись, устроили свой дикий танец. В поисках равновесия она вцепилась пальцами в его китель, ощущая, как он положил левую руку ей на бедро и притянул к себе, а правой немного наклонил ее голову, запутавшись пальцами в ее шелковых волосах.
На какой-то миг весь мир вокруг нее перестал существовать, она утонула в огне и страсти поцелуя

– Мадлен. – Он остановился рядом с ней. – Вдохни. И дыши спокойно. Я здесь не затем, чтобы смущать тебя.
– Ох, –она на мгновение закрыла глаза. Лучше бы ей сквозь землю провалится. – Конечно, нет. Почему ты решил, что смущаешь меня? – Она попыталась засмеяться, но это прозвучало неестественно пронзительно.
– Я... – Он запнулся, однако посмотрел на нее. – Чего ты боишься, Мадлен?
– Я не боюсь. – Отвечая, она снова избегала смотреть на него. – Ты стоишь слишком близко и не даешь мне дышать. Неприлично так близко подходить к женщине.
– Так-так. Опять мы добрались до разговоров о приличии. Но, Мадлен... – Он легонько прикоснулся к ее плечу. - Нас разделяет расстояние, равное длине моей руки. Достаточно места, чтобы дышать, я бы сказал.