В послесловии к этой книге научный редактор, А.Н. Мещеряков , приводит достаточно убедительные доводы в пользу того, что "Рассказы, собранные в Удзи", следует рассматривать как единое произведение, что последовательность рассказов в свитках (197 штук) и самих свитков (15 штук) неслучайна и соответствует стройном замыслу составителя (или составителей, потому что, хотя официально и традиционно авторство "Удзи сюи моногатари" приписывается некоему старшему советнику Такакуни, о существовании такого исторического лица никому неизвестно, при этом персонажами многих историй являются реальные люди, чьё существование подтверждено достоверными источниками).
Но это взгляд историка и япониста. А на взгляд рядового читателя — на мой взгляд — "Рассказы, собранные в Удзи", представляют собой восхитительный ералаш из исторических анекдотов, придворных сплетен, легенд о волшебниках и героях, назидательных буддийских и конфуцианских притч, занимательных баек о самых разных вещах и людях и даже просто сказок. Невозможно угадать, какой рассказ попадётся следующим, и именно это делает "Удзи сюи моногатари" такой увлекательной книгой, читать её всё равно что сидеть перед открытой коробкой шоколадного ассорти — невозможно оторваться, пока не перепробуешь все-все вкусы.
Многие истории из "Рассказов, собранных в Удзи" — или истории с похожим сюжетом — можно встретить в собраниях японских сказок или в сборниках вроде «Японские легенды о чудесах IX - XI вв» . Некоторые послужили основой для рассказов Акутагавы (и, как мне кажется, из них выросли лучшие работы этого писателя, очень интересно было сравнить с первоисточниками).
Рассказы из Удзи — "про серьёзное и смешное, про страшное и печальное, про срамное и про...". Про срамное, конечно, особенно любопытно (и, честно говоря, иногда противно), потому что, хотя создание первоначального текста относят к началу XIII века, большинство историй принадлежит эпохе Хэйан (примерно с IX века по XII) и более ранним временам. А эпоха Хэйан ассоциируетс в первую очередь с утончённой поэзией и изысканными повестями-моногатари. Невозможно вообразить даже, чтобы, например, в «Повести о Гэндзи» была приведена история "Про то, как дама, с которой проводил время старший государственный советник Фудзивара-но Тадаиэ, испортила воздух", а в "Удзи сюи моногатари" она есть. И вправду смешно изложено, но даму ужасно жалко. Да зачем вообще нужен любовник, при котором пукнуть нельзя спокойно? (Это был риторический вопрос.) А ведь старший государственный советник Фудзивара-но Тадаиэ, сволочь бестактная, кому-то разболтал про этот незначительный случай, а этот кто-то разболтал кому-то ещё, а кто-то ещё взял да и записал. Пожалуй, это первый раз, когда я рада, что имя дамы осталось неизвестным.
Вообще, подобных сплетен в книге предостаточно, и благодаря им становится очевидно, что реальные придворные ловеласы были весьма далеки от образа блистательного принца Гэндзи. Неисповедимы пути японской души, так, другой хэйанский кавалер потребовал доставить ему ночной горшок недоступной дамы, чтобы, созерцая его содержимое, исцелиться от неразделённой любви. Но тут дама не оплошала, и если не имя её, то прозвание осталось сохранённым в веках.
15 понравилось
