Цитаты из книги Дом имён

Улыбаются ли боги тем, кто убивает своих дочерей?

Мы живём в странное время. Время, когда боги блекнут.

Наши призывы к богам суть то же, что призывы звезды в небе перед падением, это звук, нам не слышный, звук, к которому, улови мы его, остались бы равнодушны.

- А почему ты с ними не ушла? - спросил Орест.

• Никто не звал меня с собой, - ответила она. - Хоть слово скажи они, я б ушла. Когда сбегаешь посреди ночи, зачем тебе старуха.

И ещё раз, как и со стражником, Орест почуял: придумать бы единственный правильный вопрос - и можно было б выяснить то, что хотелось.

Его пока еще боялись, я видела это, но видела я и другое: так будет не вечно. А потому он был опасней всего, как бык, которому в бок воткнули меч.

Под всеми её намёками и подхалимством таилась ярость, таился металл.

Мать с любовником купили своими угрозами мое молчание, но не в их власти ночь - и то, как распространяется молва.

Доверять нельзя никому, думала я. Никому не доверюсь. Вот что полезнее всего не упускать из виду.

Мы все теперь голодны. Пища лишь возбуждает в нас аппетит, затачивает зубы: от мяса мы делаемся жаднее до смерти. Убийство придает нам жадности, наполняет душу удовлетворением - яростным, а затем таким сладостным, что порождает вкус на дальнейшее удовлетворение.

Запах - он здесь, как самый воздух: он возвращается так же, как по утрам возвращается свет. Он мой постоянный спутник - придает жизни моим глазам, глазам, что сделались тусклыми от ожидания, но теперь они не тусклы, сейчас их озаряет свет.

Может, есть нечто, не обретшее окончания, пока я там была, и оно не проходит - как слова, что должны быть произнесены, или же как слова, что не дались мне и вернутся, или могут вернуться, или вернуться обязаны, пока я здесь жду.

Знаю, было чувство и есть различие между тем, где я сейчас, и тем, где находилась когда-то. Было время, знаю, когда жила во мне ярость, жила во мне скорбь.

Меня относит от их мира, мира слов, настоящего времени и обыденных человеческих порывов, к миру, который был всегда.

- Этот дом полнится не мной одной, но и теми, кого уже нет. Это их голоса я слышу, с ними разговариваю, когда могу. Но для них больше не надо готовить, потому кладовая и полна.

Это же волны, накатывают на землю, разбиваются о берег, а затем быстрым, тихим дыханием отходят назад.

Ничто не устойчиво, не замирает в этом свете ни один цвет; тени становятся темнее, и земные предметы сливаются друг с другом, как сливаются в единый поступок действия, которые мы все совершили, и все наши крики и жесты сплавляются в единый крик, единый жест.

С теми, кто держится старой веры - веры, что мир неизменен, - иметь дело проще.