Дары волхвов

Всякому хочется иметь кого-нибудь, кому можно будет рассказать про боли в левом плече и как быстро изнашиваются лакированные туфли, когда на них появятся трещинки.

Может быть, волосы на моей голове и можно пересчитать, - продолжала она, и её нежный голос вдруг зазвучал серьёзно, - но никто, никто не мог бы измерить мою любовь к тебе!

Миссис Конант получила предназначенную ей пачку в четыре часа. Доставка запоздала, ибо мальчик был совращен с пути долга встречной игуаной, за которой он немедленно погнался.

Когда X. Фергюсон Хеджес, миллионер, предприниматель, биржевик и нью-йоркский бездельник, решал повеселиться и весть об этом разносилась «по линии», вышибалы подбирали дубинки потяжелее, официанты ставили на его любимые столики небьющийся фарфор, кебмены скоплялись перед ночными кафе, а предусмотрительные кассиры злачных мест, завсегдатаем которых он был, спешили занести на его счет несколько бутылок в качестве предисловия и введения.

— Я ищу работу вот уже…
— Работу! — эхом отозвался Морли и звонко рассмеялся. — Вы дурак, мой друг. Мир, без сомнения, неотзывчив, как камень, но уподобьтесь Аарону и ударьте по нему жезлом. Вы исторгнете из камня кое-что получше, чем водичка. Вот как нужно обходиться с миром. Мне он дает все, что я хочу.

Делла так и сделала — из чего можно вывести заключение, что вся наша жизнь состоит из слез, жалоб и улыбок, с перевесом в сторону слез.

— Пасешь овец? — спрашивает он меня.
— Увы, — говорю я, — перед лицом такой несокрушимой проницательности, как ваша, у меня не хватает нахальства утверждать, что я тут реставрирую старинную бронзу или смазываю велосипедные колеса.
— Что-то ты, сдается мне, не похож на пастуха: и одет не так и говоришь не так.
— А вы зато говорите так, что очень похожи на то, что мне сдается.

— Я очень беден, и общественное положение мое более чем скромно, — начал я. — За двенадцать долларов в месяц я тружусь в поте лица, стараясь держать вместе кучу животных, единственное стремление которых — разбежаться во все стороны. И хотя я еще и не в таком упадке, как штат Южная Дакота, тем не менее это занятие — страшное падение для человека, который до сей поры сталкивался с овцами только в форме бараньих отбивных.

Я был одинок, как коза Робинзона Крузо.

Был бы я мистер Карнеги или мистер Рокфеллер, думал он, я бы сунул во внутренний карман несколько миллионов, созвал всех управляющих парками и велел во всех парках мира поставить такие скамейки, чтобы женщины, сидя на них, доставали до земли ногами. А уж потом, если будет охота, я бы укомплектовал библиотеки для городов, которые согласны за них уплатить, или панастроил для сумасшедших профессоров санатории и назвал их колледжами.

Вот уже сколько лет общества защиты женских прав домогаются для своих подопечных равенства с мужчинами. А чего добились? Того, что сидя на скамейке, женщины вынуждены судорожно сдвигать лодыжки и скрести высокими каблуками воздух на почтительном расстоянии от земли. Начинать надо с самого основания, милые дамы. Ощутите сперва под ногами твердую почву, а уж потом тянитесь к высотам эмансипации.

— Когда любишь Искусство, никакие жертвы...(не тяжелы)... Но Дилия не дала мужу договорить, зажав ему рот рукой.
— Нет, — сказала она. — Просто: когда любишь...

- И много здесь таких, как она? - осведомился Мэррием.

- Ни одной, - блаженно вздохнул Бибб. - Это единственная белая женщина в Ла- Пасе. Масть остальных колеблется от серой в яблоках до клавиши си бемоль.

Если вы хотите поощрять ремесло человекоубийства, заприте на месяц двух человек в хижине 18x20 футов. Человеческая натура этого не выдержит.

Женщины всегда преподносят мужчинам ошеломляющие сюрпризы.

Всякий уважающий себя вор сначала освоится среди чужого добра, а потом начнет его присваивать.

Спящий мужчина - это зрелище, от которого могут прослезиться ангелы. Чего стоят сейчас его мозги, бицепсы, чековая книжка, апломб, протекции и семейные связи? Он - игрушка в руках врага, а тем паче - друга. И так же привлекателен, как наёмная кляча, когда она стоит привалясь к стене оперного театра в половине первого ночи и грезит просторами аравийских пустынь. Вот спящая женщина - совсем другое дело. Плевать нам на то, как она выглядит, лишь бы подольше находилась в этом состоянии.