Редко мне случается начать читать книгу и — пропасть в ней, пока не начнут слипаться глаза.
Действие начинается в середине 1930-х в городке с преимущественно еврейским населением (Оргееве) — в той части королевской Румынии, которая до 1918 года входила в Российскую империю, а в августе 1940-го вернулась в состав СССР.
Героине исполнилось 16. Она отличница, первая красавица среди сверстниц и полна предвкушений взрослого счастья. Ее отец зарабатывает продажей мёда, но всё свободное время посвящает литературному сочинительству, и однажды ему ответил на письмо сам Лев Толстой. Его тёща, бабушка героини, понятия не имеет, кто такой Лев Толстой, но уверенна, что письмо Толстого зять попросту подделал.
Часть друзей героини решаются на отважный шаг — ночью по замерзшему Днестру переходят границу между Румынией и СССР, чтобы стать советскими гражданами и «быть, как все». У этого скромного провинциального события будут глобальные последствия сорок лет спустя — в рамках противостояния СССР и США, когда судьба главного героя станет зависеть от исхода решающей шахматной партии между советским гроссмейстером Анатолием Карповым и переехавшим на Запад гроссмейстером Виктором Корчным.
Параллельно линии 1930-х идет линия 1970-х — это, собственно, и есть линия главного героя. Он — внук той самой девушки из Оргеева, живёт в советской Молдавии (Кишинёве) с мамой и бабушкой. Но эта бабушка — другая, по матери. А где первая?
Об этом узнаешь постепенно — так же, как очень дозированно постигаешь и другие тайны. Например, почему дед главного героя — преуспевающий советский поэт, и по совместительству офицер КГБ — настоятельно попросил свою единственную дочь выйти замуж за молодого человека без роду и племени (отца главного героя)? И в чем таком страшном обвинили деда его коллеги, что он предпочел поплавать в городском пруду и не выплыть? И как это все связано с 1930-ми годами?
Вообще, надо сказать, драматургия в романе выстроена ювелирно: автор рассыпает по тексту интриги и не спешит тут же удовлетворить читательское любопытство, доводя его до градуса нетерпения, так что отвлечься от книги решительно невозможно.
Что удивляет в «Моем частном бессмертии»? Современные авторы, обращаясь к эпохе 1930-х и помещая
действия, к примеру, в Москве, совершенно не видят того, что описывают — город, улицы, переулки, атмосфера тех лет в них начисто отсутствуют, разве что отдельные интерьеры и идеологически окрашенное авторское отношение.
Поэтому и у читателя никаких картин перед глазами не возникает. А ведь казалось бы — по Москве 1930-х можно накопать огромное количество текстовых и видеоматериалов (что невозможно в случае провинциального районного центра).
Здесь же автор удивительно передает атмосферу реалии времени и места — так, словно сам помнит, где чей дом стоял, сам участвовал в забавах молодежи и т.д. В этом отношении описание довоенного Оргеева Борису Клетиничу удалось (на мой взгляд) даже лучше, чем Кишинёва 1970-х и Москвы 1980-х, хотя здесь он уже вполне мог использовать личный опыт.
Словом, для меня роман «Моё частное бессмертие» стал настоящим открытием – книги такого уровня отечественная словесность выдает не каждую пятилетку.
11 понравилось
