Мое лицо первое

Когда Чили было 14 лет, она пережила потрясение, которое её психика сочла нужным вычеркнуть из памяти, классифицировав как токсичные отходы. Много лет она не вспоминала о том ужасном учебном годе, закончившимся ее нервным срывом. Но после одного внезапного телефонного звонка сейф с воспоминаниями открылся, и события прошлого навалились на нее, придавив грузом предательства и чувства вины.

Началось всё 11 лет назад. Чили не хотела менять свою жизнь, но когда ты подросток - выбирать не приходится, ты просто едешь по колее родительского выбора, набивая синяки об углы их решений. После развода родителей Чили со своим отцом переехала в новый дом в городишке Хольстед, единственными достопримечательностями которого были мельница да способность жителей к лицемерию. Город смердел безразличием. Там из окна своей комнаты она впервые увидела Монстрика. Позже она узнает, что его зовут Дэвид, что у него разного цвета глаза и что он изгой не только в школе, но и в своей семье.

А потом произошла трагедия. Чили удалось остаться в стороне от нее благодаря стараниям родителей и адвоката. Она сменила школу, начала новую жизнь и забыла о Дэвиде почти на десять лет, пока незнакомый мужской голос в трубке не сообщил, что Дэвид пропал. И на этот раз Чили его не бросит. Она вспомнит всё, потому что только так у нее будет шанс спасти его. И себя.

Так над моими нервами издевалась разве что Янагихара со своей «Маленькой жизнью», но в том случае мне удалось сохранять эмоциональный нейтралитет, просто наблюдая за ходом сюжета. А тут меня пронзила навылет такая нежность к Дэвиду, за что пришлось расплачиваться состраданием, его муки отдавались во мне тупой ноющей болью. Порой это было просто невыносимо, но при этом я не могла остановиться, у меня полностью отказали читательские тормоза, я не замечала, как летят страницы, забывала о минутах и часах, засыпая под утро буквально лицом в книге.

Этот роман - вход в черный подвал, и чем глубже в него спускаешься, тем страшнее, но выбраться из петли сюжета уже невозможно, сопротивление бесполезно, надо идти до конца. Орать от страха, плакать от боли, но идти дальше. Ради Дэвида.

П.С. Чили иногда дико бесит!

Прочитано в Книжном бункере.

Для нечитавших:

Повзрослевшая девушка пытается помочь бывшему чуть-больше-чем-товарищу, которого в школе буллингом в лепёшку раскатывали, а после всё это привело к логичным странностям в поведении и выбранном жизненном пути. Кароч, тянка детективно спасает янагихарного чувака, ну пожалейте его уже, бессердечные, а он по закону подлости встречает в своей жизни миллионы говнюков. Много лишнего и ванили, но не так плохо, как вы можете подумать, встретив сочетание «русскоязычный янг-эдалт».

Для читавших и просто любопытных:

Я частенько заставляю книгу отлежаться после того, как её прочитала или перечитала (в общем-то, почти сплошь и рядом только этим и занимаюсь), чтобы всё поверхностное и эмоциональное внутри улеглось, а самый важный осадочек остался. Иногда бывает так странно, что при прочтении книжки ощущения были одни, а послевкусие осталось совсем другое (тут ещё нужно понимать, что у меня куриная память, и я всегда всё помню условно и фрагментарно, кроме тех случаев, когда кто-то из знакомых занимает у меня чирик). С «Моим лицом первым» (как странно это склонять!) произошло что-то такое. Книжка мне в целом понравилась, и затраченного времени нисколько не жалею, хотя к янг-эдалту я очень придирчива, а томик размером с хороший такой большой американский роман (много где затянуто, тут врать не буду). Хотелось её читать и читать, добраться уже до разрешения главной загадки, хотя она не то чтобы суперзаковыристая, и посмотреть, чем всё кончилось.

Но как только я начинаю пытаться рассказать о книжке настоящими словами из настоящего рта (или вот в данном случае из настоящих пальцев), как всё превращается в пусть и мягкое, но всё-таки перечисление недостатков. Затянутость — раз. Излишек ванили — два. Иногда перегиб с упоением от жалости — три. И тут читатель-торопыга уже по моему отзыву сделал бы пометку, что книжка фуфлыжная, но всё не так просто. Книжка хорошая, но не без недочётов. Дело в том, что все её хорошие стороны как-то трудноуловимы или банальны. Ну вот напишу я, что у автора хороший слог, язык и манера рассказчика. Ну обосраться теперь, никогда такого не видели. Или расскажу, что сюжет держит в напряжении, иногда даже вводя в раздражение (а это тоже ценная эмоция, надо сказать, когда ты раздражаешься не из-за хреновастенького текста, а потому что хочешь быстрее узнать, что там дальше). Вот тоже эка невидаль. Может ещё ты скажешь, что книга заставляет задуматься? Или что в ней глубокий психологизм? Ай, молодца! Не зря столько лет про книги рассказываешь, ну чистый изумруд, а не рецензент!

Тем не менее, всё это правда. Книжка хорошая, в умеренно таком приятном восторге. Недостаточно, чтобы вызвать из глубин воспалённой метафорической фантазии что-то такое заковыристое и поражающее воображение, но достаточно, чтобы книга понравилась большинству любителей жанра. Стоит ли её читать тем, кто янг-эдалт не котирует? Возможно, тем читателям, которые в принципы любят читать про психологические травмы или про преодоление говняных периодов жизни. Тем же, кто на беллетристику презрительно фыркает, лучше не браться конкретно за эту книжку (но жанр янг-эдалта всё-таки пошерстить, там бывает и совершенно прекрасное, хоть сейчас в каждую премию суй). Ну и, конечно, размеренность повествования хорошо суммируется с общей гипердраматичностью. Если бы эмоции в общей массе сцен не приглушались слегка, то показались бы надуманными. Это я сейчас уже после прочтения такая умная подумала, а во время чтения полностью зависла на сюжете и беспокоилась, не переедет ли главного героя камаз с педофилами. Ну мало ли. Переживала. После этих ваших (наших?) янагихар не знаешь уже, чего ожидать.

Книга о побеге — попытках убежать от прошлого, от себя, от правды, которую тяжело осознать и принять, от детской беспомощности и старых ошибок, изменивших жизнь. Но для всех героев это бег в замкнутом круге, в персональном лабиринте одиночества, где призраки прошлого неотрывно преследуют, вынуждая обернуться. Однако все пути ведут в исходную точку, пересекаются там, дают возможность либо повторить трагедию минувших дней, либо предотвратить, остановить механизм, запущенный насилием.

Повествование идёт в двух временных линиях, события временами страшно перекликаются, последствия неумолимо настигают сквозь время. В линии прошлого четырнадцатилетняя Чили вместе с отцом переезжает в маленький городок. Новая школа, новые друзья и знакомство с тихим мальчиком Дэвидом, который является изгоем и объектом изощрённой травли в школе. Автор невероятно пугающе передала жестокость, на которую способны подростки, эту дикую сплочённость озверевшей толпы: либо будь с нами, либо стань новым развлечением. Однако буллинг в школе не единственная проблема Дэвида, у мальчика есть и другой, более страшный секрет. Через сказку, написанную Дэвидом в жёлтой тетради, Чили приоткрывает завесу чужой тайны. Вот только сколько правды в кошмарах, льющихся болью с тетрадных листов? И что делать с этим знанием, как помочь?

Вторая линия переносит читателя на десять лет вперёд. У Чили — учёба, подработка в издательстве, шумные и весёлые друзья, да и, в целом, жизнью она довольна. Однако всего один звонок меняет всё. Чили узнаёт, что пропал Шторм Винтер, ранее известный как Дэдид Винтермак, а ныне — популярная британская модель с кучей фанатов. И прочная стена, отсекавшая прошлое, рухнула. Теперь Чили отчаянно хочет найти Дэвида, сделать то, на что не хватило сил десять лет назад. Детективная линия напряженная, заставляет переживать за героев, хотя, на мой взгляд, слегка предсказуемая. Пожалуй, из всех версий и догадок о причинах исчезновения Дэвида, выбранная разгадка — самая логичная, но тогда непонятно, почему официальное расследование так долго буксовало на месте, отказываясь от рассмотрения очевидного подозреваемого, который то ли феноменально везучий, то ли скрытый гений. Но это уже несущественные детали.

Всё-таки детективный элемент в данной истории вторичен, в первую очередь она о насилии, жертвах абьюза и тех, кто напрямую не был замешан в происходящем, но жил в нездоровой среде, неосознанно копировал агрессивную модель поведения и пронёс страх и беспомощность за собой дальше, во взрослую жизнь. Автор не только подробно разбирает сломленность жертвы во время издевательств, но и после. Всё закончилось, мучителя больше нет, но он остаётся жить издевательским голосом в подкорке, утверждать, что ничего хорошего тебя не ждёт, а всё, что было, — вполне заслуженно. Показано, как тяжело жить после, как почти невозможно снова начать верить людям.

Недостатком для меня стала некая смазанность манеры повествования и глупые поступки Чили. У меня нет никаких претензий к тем кусочкам, где героине четырнадцать. В них автор очень точно смогла передать то, что творится в голове подростка: и переживания о статусе в школе, и бунты против контроля, и мысли о парнях, и неосведомленность в некоторых вопросах, граничащая с детской наивностью, и импульсивность, и даже классическая истерика "меня никто не понимает, весь мир против меня" — всё воспринимается как сопутствующие возрасту элементы. Когда же героине двадцать четыре, а манера повествования та же, категоричность в суждениях прежняя, а умение владеть собой на уровне "переход от сарказма к крикам и обвинениям", то невольно начинаешь испытывать раздражение. Плюс некоторые поступки Чили просто за гранью логики и элементарного инстинкта самосохранения. Есть парень, который однажды напоил её и попытался воспользоваться её полубессознательным состоянием, который способен на жестокость и которого она подозревает в довольно страшных вещах. И Чили сначала идёт поговорить с ним, основательно набравшись, а затем пьёт ещё и с ним, за компанию, для создания непринуждённой атмосферы. А с утра, очнувшись у него дома в одном белье и ничего не выяснив, гадает, воспользовался ли он на этот раз ситуацией. Отличный способ добывать информацию. Решение пойти в уединенное место, где её труп нашли бы через пару лет, если нашли бы, в компании подозрительного, явно неадекватного мужика, который ко всему прочему недавно вышел из тюрьмы, так же заслуживает аплодисментов. Опустив чудачества Чили, история получилась хорошая, с нотками надежды.