Глава 2
Удивительно, но роскошь преследует меня даже в тюрьме. Поскольку в этой стране мужчин и женщин всегда держат раздельно, то нас с Драгоном затолкнули в VIP камеру, поскольку на ближайшее время мы с ним связаны, как сиамские близнецы.
Хорошо, что здесь достаточно света. Хорошо, что я здесь не одна. Да только железные прутья камеры все равно напоминают мне стальные перила кровати в детском доме, где прошла значительная часть моего детства. Помню, как переглядывалась через отверстия между ними со своей подругой, которую только что отругали за украденный с кухни кусок новогоднего пирога. Она изрядно испортила его внешний вид, а воспитательницы любили найти простой повод для того, чтобы наказать нас и выместить на детях хотя бы часть своей нездоровой агрессии.
Власть делает из людей животных, я давно убедилась в этом. Это самый сильный наркотик. Пригубив его лишь однажды, человек идет на все, чтобы обеспечить себе поступление этого сладкого кайфа все в больших дозах.
Поэтому больше всего в этой жизни я ненавижу власть, и тех, кто ею обладает.
Людей я делю на два вида, по типу мышления.
Для меня, большие деньги – это свобода.
Для них, деньги – это власть и возможность отнимать жизни, оставаясь при этом безнаказанными.
– Ты мне скажешь, – по интонации его голоса, я не могу определить, в какой форме Прайс ко мне обращается. Полу-вопрос, полу-утверждение, намекающее на то, что он знает ответ.
– Ты о чем? – скучающим тоном бросаю я, сидя на тюремной кушетке. С тех пор, как мы сидим здесь, а это почти два часа, я так и не удостоила его взглядом. Хороший знак, когда мужчина нарушает молчание первым. Женщинам с высокой ценностью не пристало напоминать о себе.
Еще одно мое четкое правило: чем пассивнее женщина, тем активнее мужчина. Это не значит, что инициативу в отношениях с мужчинами проявлять нельзя, но в данной ситуации я уже достаточно сделала, когда соединила наши запястья вместе на ближайшие несколько часов.
– На кого ты работаешь. Скажешь мне? – чеканит «всезнающий миллиардер».
– С чего ты взял, что я на кого-то работаю? – огрызаюсь своим фирменным тоном последней суки. – Не люблю делить прибыль с кем-либо. Я работаю на себя.
– Эскортница или проститутка? Быть может, содержанка?
– А ты понимаешь, в чем разница?
– Содержанка заключает длительные спонсорские отношения с одним мужчиной. Эскортница – сопровождает на мероприятия и трахается за дополнительные деньги, если захочет того с клиентом. Проститутка – тупо продает свое тело, особо не затрачивая при этом интеллектуальные и эмоциональные ресурсы. Я прав?
– Ты подозрительно много знаешь об этой индустрии. Не удивительно. Мужчины вроде тебя часто пользуются услугами элитного эскорта.
– Это верно. Мы не хотим тратить время на свидания и ухаживания. И не хотим строить настоящие отношения, отдавая предпочтения работе. Когда все прозрачно и оба понимают, что им друг от друга нужно – голова лишний раз не болит.
– Многие из моих клиентов делали мне предложение руки и сердца. Поэтому, твоя теория не работает. Мужчина рано или поздно влюбляется в то, во что отдает много энергии. Между энергией и деньгами стоит знак равенства, вот и все.
– Наверное, я первый мужчина в твоей жизни, который не заплатил за ночь с тобой ни цента, – его слова действуют на меня больнее любого удара.
Знаю, что он просто хочет вывести меня на эмоции. Развязать мне язык. Проверяет меня, поскольку, прекрасно понимает, что я не просто девушка, которая продает свое время. Все это лишь мишура, маска, верхушка айсберга, которую ему хочется расколоть, сдвинуть, узнать, что скрыто подо льдами банальной картинки. Быть может, он эмоциональный садист? И так важно сковырнуть больную мозоль, засохшую и затянувшуюся. Сковырнуть и насладиться видом сочащейся во все стороны крови из психологической раны.
– Я была замужем, – эти слова вылетают из моих губ прежде, чем я успеваю подумать. С каких пор я так откровенна с посторонними? – Это было давно. Он умер.
– Сочувствую.
– Ты? Сочувствуешь? – возмущаюсь я, пытаясь вскочить со скамьи. – Ты свое лицо видел? Ты и глазом не моргнул, когда эти ублюдки избивали Ванессу. Ты знаешь, что ей нет и двадцати одного? В штатах и в Англии она бы была несовершеннолетней. Ты не способен на сочувствие.
– Возможно, – его губы раздвигаются в легкой усмешке, в холодных глазах загорается нечто темное, что я пока не в силах разгадать или прочитать. – Так на кого ты работаешь? – мужчина настаивает на своем.
– Сама на себя.
– Сомневаюсь.
– Почему?
– Камеры маленькие. Я бы сказал, крошечные. Они не просто очень дорогие, их невероятно трудно достать без связей в определенных кругах. Такие найдешь не у каждого сотрудника спец служб. Уверен, ты с большим удовольствием купишь себе очередную брендовую сумочку, чем отдашь такие деньги на покерный стол. Эти камеры – расходный материал для того, кто стоит за твоей спиной. К тому же, ты работала в связке с девчонкой – подчерк профессиональной шпионки, а не дешевой шлюхи. Тебя обучали этому, – он резко поворачивает голову в мою сторону, и в очередной раз за вечер его ледяной взгляд обдает меня жаром. – Я видел тебя. Я следил за каждым твоим действием. И то, как ты повела себя в стрессовой ситуации…не каждая бы заметила, что у Эрерра аллергия на орехи. Я об этом не знал. Типичных золотоискательниц вообще обычно волнуют только бабки, а не закуски на игровом столе. Так что. Будешь и дальше отрицать, что у тебя нет покровителя?
Должна признать, его монолог ставит меня в тупик. Я словно уменьшаюсь в размерах под его проницательным взором, и невольно залипаю на приоткрытых губах Драгона. Всего на пару мгновений, но этого достаточно для того, чтобы он заметил.
И нет, я совсем не любуюсь его губами. Эта часть тела может многое рассказать о мужчине. Его рот практически все время напряжен, а едва заметные морщинки в уголках губ кричат о постоянно подавляемых мужчиной эмоциях.
Уверена, что многие знают его как человека, выкованного из гранита, но чувственная арка купидона, подаренная ему природой, рассказывает мне и о другой части его личности.
Мне любопытно проверить, насколько верна физиогномика в его случае? И что скрывается под маской всезнайки-карателя?
Капли пота медленно стекают по ложбинке между грудей, пока я изучаю его, едва дыша.
– Допустим, я на кого-то работаю, – поднимаю руки, ментально демонстрируя «белый флаг». Его ладонь летит вслед за моей, позвякивание наручников напоминает о том, что мы связаны. – Но я не скажу тебе на кого.
– Глупо. Я все равно узнаю. Или уже знаю.
– Тогда зачем пытаешь? Просто проверяешь меня? Зачем?
– Хочу знать, насколько ты профессиональна в своем деле. У меня есть для тебя работа получше.
– Какая же? – мне действительно интересно, что же такого он хочет мне предложить, если готов проводить собеседование в тюремной камере.
– У меня открыта вакансия личного ассистента. Нужно сопровождать меня на важных мероприятиях, так сказать, быть моей живой «записной книжкой». Мозги на этой работе нужны, как и многозадачность. Должно быть ты слышала, что совсем скоро в Эмиратах пройдет крупный форум. Самые богатые и влиятельные люди мира уже слетаются в Дубай, и мне бы не хотелось, чтобы ты тратила удивительное редкое сочетание красоты с интеллектом на свидания со старыми арабами. Мне не нужна красивая кукла, хочу, чтобы ты вникла в суть моего предложения, – довольно абстрактными словами описывает должность он. – Правда, если я одобрю тебя на эту должность, тебе нужно будет сменить стиль в одежде, – его взгляд падает на мои длинные заостренные ногти и почти полностью открытые и обнаженные ноги.
Мне прекрасно известно об этом крупном форуме. Простые люди туда не вхожи, лишь, так называемые небожители. И Кассандра поклялась мне, что достанет мне вип-места на это мероприятие. Откуда он знает, что мне очень нужно туда попасть? Или это просто совпадение?
– Серьезно, предлагаешь мне стать твоей секретаршей? И сколько я буду получать? Пятнадцать тысяч дирхам на карманные расходы?
– Поверь, на твои побрякушки хватит, даже у любовников ничего просить не придется.
– Я не прошу, сами дарят, – выходя из себя, окончательно взрываюсь я. – И что будет входить в мои обязанности? – пытаюсь понять, что именно предлагает мне Драгон.
– Узнаешь, когда придешь в мой офис. Все рабочие детали я обсуждаю там, – он ныряет ладонью в карман своих брюк и после, протягивает мне визитку. С неохотой беру ее, не глядя, засовывая в сумочку.
– Я не приду. Спасибо за предложение, но у меня уже есть работа. И вообще, я нахожусь в тюрьме. По твоей вине.
– И я все еще могу сказать им, что ты проститутка. Но обещаю, смертной казни не будет, тебя просто депортируют из страны.
– Нет! – выдавая чересчур яркие эмоции, протестую я. – Ты не посмеешь.
– Вау. Чем же тебя так держит Дубай?
Сохранив драматичную паузу, выдаю:
– Мне больше некуда идти. За пределами этого города меня ждет жалкое существование. Не спрашивай, почему. Сделай, как все эти снобы – наведи справки.
– Назови мне хоть одну причину, почему я должен оставить тебя здесь. При условии, что убрав тебя из этого города, я возможно, помогу себе и многим из своего окружения избежать потери денег и того хуже – утечки данных. Уверен, ты и с кражей информации справляешься не хуже, чем с кражей денег в казино. Готов поспорить, что это твоя главная специализация.
– Я ничего не крала.
– А камеры ради забавы поставила. Ага. Хотя…возможно, твой босс уволит тебя после проваленной миссии. Или сам вышвырнет из этого города, если у него есть связи в местном правительстве.
– Мне нельзя. Ты не понимаешь, – уже не в силах контролировать свои эмоции, произношу я. Голос дрожит, выдает меня с головой. Этот умник безошибочно давит на мои болевые точки, словно интуитивно знает, что нужно сказать. – Мне нельзя покидать этот город. Не сейчас.
– Должно быть, здесь есть то, что тебе очень нужно. Дай угадаю: это явно не лимитированная сумочка от Hermes?
– Не люблю этот бренд. И меня уже тошнит от сумок.
– А что бы ты хотела? – он явно хочет понять, почему мне так важно пока остаться в Дубае. Я внимательно слежу за речью, не намереваясь раскрывать все свои карты.
– Panthère de Cartier, – мой ответ вылетает без акцента, на чистом французском. – К моим глазам отлично подойдут белое золото и сапфиры. А ты как думаешь? – смело перевожу тему я, параллельно заявляя ему об изделии, которое я действительно хотела бы получить в свою коллекцию.
Прищурив веки, Драгон долго рассматривает черты моего лица, и мне вновь становится не по себе, но уже не от его взгляда, а от совершенно четкого ощущения дежа вю. Возможно, он человек из моего прошлого. Из той части прошлого, что я о себе не помню. Но тогда, почему он не признается, что знает меня? Кто он, черт возьми? И зачем ему я?
– Я предложу тебе гораздо больше, чем ювелирное украшение или деньги. То, от чего ты не сможешь отказаться. То, что тебе нужно больше всего, – гипнотизирующим тоном, заманивает в свои сети Драгон. Но я прекрасно знаю, что чем слаще мужская речь, тем больнее потом крошатся зубы от передоза «сладости».
– Тебе нечего мне предложить, Драгон. Я не буду вестись на твои манипуляции. Хочешь вышвырнуть меня из этого города – вперед!
– Скоро ты убедишься в обратном, Эльза. Жду тебя в своем офисе. Адрес у тебя есть, – в этот момент, мужчина вдруг достает из кармана ключ от наручников и ловким движением руки разрывает нашу связь.
Я теряю дар речи, замирая на месте. Не могу и слова сказать, молча наблюдая за тем, как он встает и направляется к выходу. Если ключ все время был у него, значит, он хотел оказаться со мной в одном замкнутом помещении? Так значит, в казино он оказался не случайно? Или же, мысль о предложении по работе посетила его после того, как он увидел мои «таланты»?
Да кто он такой?!
– Они все время были у тебя? – он оставляет мой вопрос без ответа, а я очень не люблю, когда последнее слово остается за мужчиной.