La Divina Commedia

Нельзя, чтоб страх повелевал уму;
Иначе мы отходим от свершений,
Как зверь, когда мерещится ему.

Но царство Божье силою берётся,
Когда любовь с надеждой соединены,
И Божью волю дух склонить возьмётся,
Не словно смертный, сдаться принуждённый, –
Бог побеждает, даже отдаваясь,
Да победит, любовью побеждённый!

Всегда природа быть должна бесплодна,
Когда она с Фортуной не согласна,
Как семя, в почве брошено негодной.
Когда б мир следовал – началам, ясно
Природою в нём вложенным так строго, –
То люди не были бы столь несчастны, –
Что часто нарушается и много:
Кому бы меч лишь по руке годился,
У нас нередко тот служитель Бога.
От этого с пути давно мир сбился.

Фантазия! ты с внешними вещами
Так рознишь нас, что уж не слышим мы,
Хоть тысяча-б гремела труб пред нами.
Кто ж шлёт тебя, коль чувства в нас немы?
Шлёт свет тебя! Он сходит сам, иль сила
Небесная нам льёт его в умы.
Злодейство той, кто вид свой изменила,
Став птицею, привыкшей распевать,
Фантазия! ты мне теперь явила.
И здесь мой дух замкнулся так опять
В самом себе, что ничего из мира,
Из внешнего, не мог уж воспринять.

Узда то вашему порыву,
Чтоб из границ не порывался вон.
Но вы, хватая адскую наживу,
– Приманкой той враг древний манит вас. –
Не внемлете узде той, по призыву
Вас призывает небо и, кружась,
Бессмертные красы свои вам кажет;
Но в землю устремили вы ваш глаз,
Доколе вас Всевидец не накажет.

О род людской! зачем так любишь то,
В чём есть запрет сообществу чужому?

Известность ваша вся – не злак ли травный?
Была – и нет! Кто к жизни вызвал злак
Из недр земли, тот губит с силой равной.

Изменчивей ещё, чем ветра дух,
То дуновенье славы, что разносит
О наших именах по миру слух.
Что будет слава наша, пусть с нас сбросит
Хоть старост узы плоти, иль наш век
Под лепет: «папа», «мама» смерть подкосит, –
Чрез сто веков? A их короче бег
Пред вечностью, чем перед обращеньем
Небесных кругов – взмахи наших век.

Людская честность редко без препоны
Восходит в ветви: воля такова
Всех Дателя, – почтим Его законы.

– Чем мысль твоя так сильно развлеклась,
Сказал учитель, – что мешает ходу?
Что в том тебе, что шепчутся о нас?
Иди за мной, и дай роптать народу;
Будь тверд, как башня, на которой шпиц
Не дрогнет ввек от ветров в непогоду.
В ком помыслы роятся без границ,
Тот человек далек от их свершенья:
В нем мысль одна гнетет другую ниц.

Горы такой уж род,
Что лишь вначале труден к восхожденью.
A там, чем выше, тем все легче всход.
Итак, когда узнаешь по сравненью,
Что легче все тебе свой делать шаг,
Как в судне плыть рекой вниз по теченью, –
Тогда конец пути в жилище благ;
Там облегчишь и грудь свою усталу.

Безумен тот, кто мнит, что ум его
Постигнет вечности стези святые.
Где шествует в трех лицах Божество.
Доволен будь, род смертных, знаньем quia:
Ведь если б мог ты зреть пути Творца,
То для чего-б Тебе родить, Мария?
И не бесплодно б чаяли сердца,
Когда б сбывались упованья тщетны,
Которыми томятся без конца
Платон, и Аристотель, и несметный
Сонм мудрецов.

Где всё готово, там вредит медленье.

Теперь лень должно победить!
Кто на пуху в житейском дремлет пире,
Не может тот путь к славе проложить.
А без нее кто губит жизнь, тот в мире
Слабей оставит за собой следы,
Чем пена на волнах, чем дым в эфире.
И так, восстав, преодолей труды:
В ком бодрствует над слабостью отвага,
Тот победите все скорби и беды.

О будь же с теми осторожен всяк,
Что не одни лишь зрят дела очами,
Но разумом пронзают мыслей мрак.

Нельзя так скоро и аминь сказать,
Как быстро скрылись с глаз моих три духа.

Тому, кто сходит Адом
Не преграждай сужденного пути.

Ты — словно тот, кто имя вещи знает,
Но сущности ее не разберет,

Познав, какой грозит удел
Позарившимся на чужие крохи,
Он вас от слез предостеречь хотел.

Богатства, вас влекущие, тем плохи,
Что, чем вас больше, тем скуднее часть,
И зависть мехом раздувает вздохи.

тот, кто от сомненья перейдет
К познанью правды и, ее оплотом
Оборонясь, решимость обретет