Монашка к завтраку (сборник)

– Папочка, скажи, когда маленькие девочки попадают на небо и становятся ангелами, у них есть игрушки, котята и плюшевые мишки?

– Право, не знаю, – ласково проговорил сэр Кристофер. – А почему моя малышка спрашивает?

– Папочка, я, наверное, скоро превращусь в маленького ангела. Мне бы очень хотелось взять своего любимого мишку на небо!

Сэр Кристофер прижал девочку к груди. Хрупкая, невесомая малышка так напоминала ангела! Будет ли у нее на небе плюшевый мишка? Детский вопрос все еще звенел в ушах сэра Кристофера. Величественный, сильный мужчина заплакал. Слезы капали на каштановые кудри девочки.

– Скажи, папочка, позволит ли мне Всеблагой Господь взять на небо мишку?

– Дитя мое, – всхлипывал сэр Кристофер. – Дитя мое…

Долфин. Я знаю. Предельно просто, если ты в нужном настроении. Я и сам это понял; бывают мгновения – хотя, увы, чрезвычайно редко! – когда в меня вселяется дух уверенности, когда я одержим ангелом или бесом власти. О да, в такие моменты я чувствую себя преотменно. Я могу добиться всего, что вижу. В такие краткие мгновения мне открываются все тайны этого мира. Я сознаю, что высшее качество, присущее человеческой душе – это наглость. Гений решительного человека – не что иное, как апофеоз шарлатанства. Александр Македонский, Наполеон, мистер Гладстон, Ллойд Джордж – кто они? Всего лишь обычные люди, которые прошли сквозь волшебный фонарь феноменальной наглости, вследствие чего став в тысячу раз масштабнее. Взгляните на меня. Я намного умнее любого из них; у меня более развито эмоциональное восприятие; с моральной точки зрения я лучше их всех. Но я не шарлатан, поэтому совсем ничего из себя не представляю. Мои достоинства проецируются через другой конец телескопа, и этот мир воспринимает меня намного меньше, чем я есть на самом деле.

Симона. Я раз видела, как женщину переехал поезд. Рассказывала? Раскромсало на куски, в буквальном смысле на куски. Так неприятно. Я вам потом расскажу. А о чем ваша история?
Поль. Да так, пустяки, мелочи.
Симона. Но вы обещали.
Поль. Это старый анекдот. Молодой человек, бедный, но из дворян, с именем и положением достаточным, чтобы держаться на плаву. Пара безумств молодости, куча долгов, единственный выход – взять в руки револьвер. Это все скучно и довольно тривиально. Но теперь самое интересное. Он уже решился сделать последний шаг, но тут встречает женщину своей мечты, богиню, ангела, свой идеал. Он любит, но должен умереть, не проронив ни слова. (Он отворачивается от баронессы, словно его захлестывают эмоции, что недалеко от истины.)
Симона. Виконт… Поль… этот молодой человек – вы?
Поль (торжественно). Да.
Симона. А женщина?
Поль. О, я не в силах, не могу сказать.
Симона. Кто женщина? Скажите же мне, Поль.
Поль (разворачивается к ней и падает на колени). А женщина, Симона, это вы. О, я не должен был вам это говорить.
Симона (дрожа от волнения). Мой Поль! (Она прижимает его голову к своей груди. Гримаса брезгливости искажает правильные черты Поля. Он мужественно терпит нежности Симоны.) При чем здесь револьвер? Ведь это лишь шутка, Поль? Скажите, что это не всерьез.
Поль. Увы, Симона, серьезнее некуда. (Он похлопывает по карману пиджака.) Он здесь. Завтра мне нужно выплатить сто семьдесят тысяч франков или потерять свою честь. Такой суммы у меня нет. Ни один Барбазанж не вынесет бесчестья. Мои предки были крестоносцами, храбрыми рыцарями, все до одного. Их законы – мои законы. Лучше умереть, чем запятнать свою честь.
Симона. Mon Dieu, Поль, сколько в вас благородства! (Она кладет руки ему на плечо, отклоняется чуть назад и оглядывает его на расстоянии вытянутой руки, на ее лице – выражение гордости и беспокойного счастья.)
Поль (целомудренно потупив взор). Вовсе нет. Я родился с титулом, с положением, а положение, как говорят в нашей семье, обязывает. Прощайте, Симона, я вас люблю, но должен умереть. Мои последние мысли будут о вас. (Он целует ей руку, поднимается на ноги и делает вид, будто уходит.)
Симона (вцепившись в его руку). Нет, Поль, нет! Вы не должны, вы не станете совершать ничего необдуманного. Сто семьдесят тысяч франков, вы сказали? Гроши. Разве нет того, кто может одолжить или просто дать вам такую сумму?
Поль. Ни души. Прощайте, Симона.
Симона. Остановитесь, Поль. Я… едва решаюсь вас об этом просить… вас, с такими благородными взглядами на честь, но, может, вы… у меня?
Поль. Взять деньги у дамы? О, Симона, не искушайте меня более. Я могу совершить постыдный поступок.
Симона. Но это же у меня, Поль, у меня. В ваших глазах я не в одном ряду с другими, разве нет?
Поль. Конечно, мои предки, крестоносцы, храбрые рыцари могли, не теряя чести, принимать подарки от избранных дам: строевых лошадей, мечи, доспехи или более деликатные вещицы, перчатки, например, подвязки. Это верно. Но деньги… нет; неслыханное дело.
Симона. Но какая польза от того, что я подарю вам меч и коня? Зачем они нужны? Только подумайте, мой рыцарь, мой благородный сэр Поль, в наши дни рыцарский поединок принял иную форму; оружие и доспехи уже не те, что раньше. Вашим мечом должны служить золото и банкноты; ваш нагрудный щит – наличные; ваша лошадь – надежные ценные бумаги. Я предлагаю вам сверкающий арсенал современного крестоносца. Вы примете его?
Поль. Ваши речи убедительны, Симона. Вашим ангельским голоском вы могли бы склонить на свою сторону самого дьявола. Но так нельзя. Деньги всегда остаются деньгами. Законы чести неизменны. Я не могу принять ваше предложение. Есть только один выход. (Он вытаскивает из кармана автоматический пистолет.) Спасибо, Симона, и прощайте. Как же прекрасна любовь непорочной женщины.
Симона. Поль, Поль, отдайте это мне! (Она выхватывает у него пистолет.) Если с вами что-нибудь случится, Поль, я застрелюсь. Вы должны жить, должны согласиться принять эти деньги. Не стоит из-за чести превращаться в мученика.
Поль (смахивая слезу). Нет, не могу… Отдайте мне пистолет, молю вас.
Симона. Но, Поль, ради меня.
Поль. О, вы не оставляете мне шанса сделать то, что подсказывают голоса предков… Что ж, Симона, ради вас я соглашаюсь жить. И ради вас осмелюсь принять ваш дар.
Симона (в порыве благодарности целует его руку). Благодарю вас, благодарю вас, Поль. Как я счастлива!
Поль. И я, свет моей жизни, тоже счастлив.
Симона. Мне сегодня поступит месячное содержание. И банковский чек как раз с собой. (Она вытаскивает его из корсажа.) Двести тысяч франков. Все уже подписано. Вы можете получить деньги, как только утром откроются банки.
Поль (обуреваемый порывом искренних эмоций целует без разбора сам чек, баронессу, собственные руки). Мой ангел, вы спасли меня. Как я могу вас отблагодарить? Как я могу вас одарить своей любовью?