– В конце концов, вокал – это самое важное, – говорит O’Брайен. – Он важнее любых гитарных текстур, ритмов и так далее. Голос – это та штука, которая затягивает тебя в песню.

если ты не можешь проводить время с ребенком, то хотя бы убедись, что делаешь что-то стоящее, когда ты не с ним

Единственный способ по-настоящему понять чужой опыт — когда кто-то объясняет его тебе один на один.

Непокорность — это настойчивое сопротивление индивидуума неопределимой силе, от которой он не может избавиться. Вы понимаете, что не можете разрушить колосса. Но вы можете сопротивляться ему словами или знаками.

Но, опять-таки, рискуя быть поднятым на смех, я считаю, что поп-музыка всё-таки может подготовить вас к чему-то, и это «что-то» — непокорность. Непокорность как минимум означает поиск способов сохранить мысли и чувства, которые иначе будут уничтоженв вышестоящей властью.

— Очевидно, очень важно не оставаться вот таким, — он обвел рукой свою трезвую мину, — все время. Музыка и сама по себе пьянящая, но алкоголь — просто ужасно неподходящее средство для того, что в добиться необходимых изменений...

Потому что, какой бы мрачной ни была ситуация, вместе всегда лучше.

Иллюзия такова, — писал он. — Матерям и отцам нужно чувствовать, что они могут защитить своих детей. Они, конечно же, не могут и никогда не могли, но им нужно чувство, что могут.

Когда мир идёт на войну, чудаки становятся профессионалами. В течение всего прошлого века творческие умы пытались придать смысл войне, протестуя против здравого смысла.

Искренне говорить о том, что ты неискренний, — более здоровое явление, чем объявлять о своей искренности.

— Больше всего меня бесит в вопросах о среднем классе то, что все почему-то считают, что семьи среднего класса благополучные, хотя ситуация в доме вообще не зависит от класса, — шипит он. — Неблагополучная семья есть ееблагополучная семья. Они просто настолько, блин, искаженно на все смотрят.

А зачем тогда вообще продолжать делать музыку?
— Потому что я могу напиться допьяна в каком-нибудь клубе в Оксфорде в понедельник вечером, и ко мне подойдёт какой-нибудь парень, купит ещё выпить и скажет, что твоя последняя песня изменила его жизнь. Это что-то да значит. После такого начинаешь легче ко всему относиться.

— Если у тебя нет хотя бы подобия нормальной жизни, ты не сможешь сочинять, —  размышляет он, — а если ты не можешь сочинять, то тебя не будет на сцене.

Джонни: Думаю, людям просто нравится, когда поп-звезды легки в общении.
Том: Как и кинозвезды. Нельзя быть темпераментным: твоя задача, по сути, отвлекать внимание.

ATN: У вас у всех разные музыкальные вкусы: джаз, Скотт Уокер, XTC, Magazine, различные трип-хоповые группы... Как вы вообще вместе сочиняете музыку?
Том: На самом деле ты не идёшь в студию или на репетицию с мыслью «надо звучать, как вот эта группа». Если мы будем делать так, ничего хорошего из этого не выйдет. Если ты художник, ты же не думаешь в первую очередь о том, кого бы скопировать. Этот этап нужно быстро проходить.

— Настоящий ли я? — переспрашивает он. — Хороший вопрос.

Том продолжает раскрывать душу и опровергать теорию «коммерческий успех + признание публики = эмоциональная стабильность».