Blindness

Увы, видимо, это просто не мой автор. Эта книга пошла лучше, чем "Перебои в смерти", но все равно ужасно раздражало морализаторство и бесконечные рассуждения о природе человека менторским тоном. Ну, или просто мне этот тон казался менторским, не знаю.
Да, известно, что в таких критических ситуациях люди быстро скатываются в большинстве своем до уровня животных и лишь единицы остаются людьми. Зачем же так много это разжевывать? Пропускала целые абзацы( А уж фразы в духе этой цитаты вообще убивали:

Нет, не мой автор, совсем не мой. За сюжетом проследила до конца (весьма предсказуемо, но дело было, понятное дело, не в сюжете), но больше читать его не буду.

Не хочется сильно хулить книгу, так как чувствуется, что у нее должен быть свой читатель, который не будет продираться сквозь сплошной поток текста, а поплывет вслед за мыслью автора и оценит самомельчайшие его отсылки и измышления, но это не я. Я же - мучилась и давилась, и если бы не игра, то точно сдалась и бросила грызть этот кактус.

Прежде всего мне не понравился своеобразный стиль изложения. Очень тяжело читать, когда идет сплошной текст и нельзя быстро пробежать глазами, ухватить суть, - приходится концентрироваться на каждом слове и часто возвращаться назад, чтобы поймать нужный смысловой акцент, или смену лица говорящего, или отступление автора, и т.д. К концу книги я подумала, что наконец нашла объяснение такому странному выбору - наверное, как-то так и писал свою книгу тот слепой писатель, который заселился в квартиру первого ослепшего. Когда пишешь на ощупь, а строчки сливаются, то тут уж не до отступов и должного оформления диалогов. Но как читателю, подобное решение казалось мне не лучшей идеей.

Для примера - одно предложение, кажется, самое длинное во всей книге. На подобных конструкциях я испытывала самые настоящие муки и отчаяние, так как внутреннему голосу было не за что уцепиться, чтобы сделать остановку и "перевести дух". Какой-то чистый поток сознания.

Также я не люблю, когда какие-то неприятные подробности прямо-таки смакуются автором и описываются во всей своей неприглядности, как в этой книге. То есть я ничего не имею против них как таковых, но предпочитаю, чтобы они обрисовывались намеками и недосказанностями: с одной стороны это пугает намного сильнее любых самых точных описаний, с другой - так не заостряется внимание на отвратительных подробностях.

А еще я просто не могла не сравнивать с недавно прочитанным "Днем триффидов" , и, как по мне, Уиндому раскрыть тему тотальной слепоты удалось гораздо реалистичнее и интереснее. Его книга увлекла меня с первой строчки, несмотря на возраст произведения не было скучно ни единой секунды и актуальности тема не потеряла, будто написана только вчера. В происходящее веришь, за персонажей переживаешь, а сторонние размышления автора по-настоящему интересны и не кажутся праздными философствованиями. От описанного чувствуешь настоящий страх, настолько реальным кажется подобный конец света.

И ни один из вышеупомянутых пунктов я не могу отнести к "Слепоте". Сквозь текст продираешься, искусственно пытаясь поддерживать у себя интерес, в происходящее не верится абсолютно (начиная от внезапности эпидемии, возникшей буквально на ровном месте, и заканчивая тем, что ни одно заболевание не обладает подобной 100% контагиозностью, да еще и осуществляясь будто мистическим сглазом, а не каким-то реальным путем), за персонажей практически не переживаешь (разве что в экстремально отвратительных ситуациях и то скорее из-за проецирования на себя), а размышления автора не только не увлекают, но и стопорят и без того тягостный темп повествования. И да, страшно мне не было совсем, за исключением момента с "бледными огоньками, блуждающими перед дверью в подвал".

Даже не знаю, чего именно я ждала от этой книги, но по итогу она показалась мне вторичной и хуже раскрывшей тему тотальной слепоты, чем её предшественница. В них делается акцент на разных вещах: сценарий "Триффидов" всё еще кажется мне более реалистичным, в "Слепоте" же, как точно подметил один из рецензентов, громче звучит мысль «мы такие, какие есть, когда никто не смотрит». Определенную пищу для размышления книга мне подарила, но вряд ли я захочу когда-нибудь её перечитать или уверенно рекомендовать кому-либо.

Нет имён. Нет названия города. Нет названия страны.

Есть только слепота, одного за другим поражающая людей, оставляя их – нет, не в темноте – в молочной белизне, разливающейся перед их внутренним взором сплошным полотном без возможности различить хоть что-то, пусть глаза их при этом совершенно здоровы.

Потерявшие зрение выделяются вместо имён отличительными чертами. «Первый слепец». «Девушка в тёмных очках». «Доктор»… Лишь «жена доктора» почему-то остаётся зрячей, ожидая, что в любой момент это изменится, и она не сможет помогать тем, кто оказался рядом. И, оставаясь надеждой и опорой, чудом, она порой даже желает стать как все. Потому как видит слишком многое.

Условия, в которые попадают главные герои, безжалостны и экстремальны.

Cо временем они порождают всё больше жестокости и отрицания прежних устоев, демонстрируя, как хаос может захватить людей, как сложны могут быть простые некогда действия.
Голод, насилие, болезни и отсутствие всяческой надежды – всё это стремительно обрушивается на них, всё усугубляет положение. Из чего следует и деление на группы, и перехват власти, и диктатура сильных.

Фантастическая «Слепота» сразу же лишает возможности точно осознать, где и с кем читатель оказался, после стремительно давая понять и текстом, что проще не будет, будет лишь сложнее.

Ведь текст – это длинные, порой кажущиеся бесконечными предложения, перетекающие в столь же бесконечные абзацы текста без глав, по которым следовать нужно исключительно внимательно, чтобы не потерять нить повествования.
И в него же, в этот текст, включается без выделения знаками и речь, заставляя быть настороже, чтобы уловить, кто же именно и что сказал, ведь не всегда это ясно сходу.

Диалогов – много, как много и мыслей, и «голоса автора». А там и просторечные выражения, и шутки, и даже поговорки, заставляющие задуматься над сложностью процесса перевода.

К концу (вполне предсказуемому, если знать библиографию автора) – про религию.

Всё это – притча.

Только вот «город внизу остался таким, как был», совершённые поступки демонстрируют, на что человек может быть способен. Причём в «Слепоте» это продемонстрировано порой ярче, чем в «Дне триффидов» Уиндема, в котором тот же недуг настигает всех.
Для хаоса и атмосферы безысходности оказываются не нужны плотоядные растения.
Достаточно самих людей.

Одноимённый фильм по мотивам книги был снят много лет спустя, в 2008 году. Сам автор долгие годы отказывался от экранизации.
Многие сцены были исключены, о многом умолчали в целом, оставляя неполнотой погружения вопросы. И книжный вариант остался более цельным и тем самым внушительным.

Воздействие книги, чтение которой я откладывала до последнего из-за очевидной боязни встретиться с пугающим миром слепого, оказалось вовсе не таким уж сильным.

Я люблю читать книги об эпидемиях/пандемиях разного плана и в целом разнятся они художественным мастерством и оригинальностью идеи возникновения поражающего фактора, но есть в них и немало объединяющих черт, связанных с поведением вовлеченных лиц. А вот Сарамаго на мой взгляд нарушил многие из этих поведенческих стереотипов.

Момент первый. Развертывание эпидемии.
Слишком уж быстро правительство принимает решение о строгом карантине. Без медицинского сопровождения. Без помощи в уходе. В первичном предупреждении, которое зачитывается первой помещенной в карантин малочисленной группе, речь уже идет о том, что слепые должны самостоятельно хоронить своих мертвых. Откуда это? Слепота - это ведь не Эбола, к смерти обычно не приводит. Неоправданная и на первом этапе распространения заражения безосновательная жестокость. Понятно, что в Средние века, многократно сталкиваясь с чумой, власти и население предпочитали отгородиться от зараженного региона строгими заслонами. Но почему в этом благополучном государстве людей, явно входящих в золотой миллион, вдруг так быстро исчезает хотя бы декларативный гуманизм, мне непонятно. И где врачи? Медсестры? Священники и монахини, в конце концов? Почему те, кто приносил клятву Гиппократа и многочисленные обеты служения даже не попытались прийти на помощь первым больным? Все, одномоментно предали выбранный жизненный путь? Без единого исключения?

Момент второй. Банды/самозахват власти.
В карантине нам показывают образование и существование очень убедительной и к сожалению практически неизбежной в условиях распада государства как функции банды. Членами ее являются как и явно ранее запятнавшие себя криминальными деяниями мужчины, так и удачно пристроившийся слепец из бывших. Из бывших слепцов, ранее живший в мире зрячих и имеющий сформированные навыки обеспечения себя во вновь наступивших обстоятельствах. Верю. Вряд ли без этого могло обойтись.
А вот где такие банды за пределами карантина? Новый мир, несмотря на его переполненность фекалиями, слишком благостен. Наверняка первоначально изолированные преступники не были единственными представителями этого класса во всем городе. Да и слепые, которые видят не ослепительную белизну, а черную тьму и в силу наличия врожденного и приобретенного до эпидемии недостатка сейчас должны являться привилегированным классом, совсем почему-то отсутствуют в полностью ослепшем мире. Но где же они? Почему звериные инстинкты пробудившиеся в замкнутом мирке карантина не пробудились в глобальном мире с быстро истощающимися материальными ресурсами?

А вот индивидуальное поведение практически всех героев показалось мне психологически достоверным. И смотреться в него, как в зеркало, было не так уж и приятно.

Присцилла Ройал

Постапокалиптическое настоящее. Некий человек вдруг слепнет. И этот недуг начинает поражать всех вокруг. Правительство, конечно, обеспокоено и помещает зараженных в карантин. И вот тут начинается самое интересное. Ситуация, знакомая нам уже по многим произведениям, рисующим модель общества в миниатюре (на память приходят и "Над гнездом кукушки" Кизи, и "Повелитель мух" Голдинга, и др.). Человечество регрессирует семимильными шагами, хотя обратному процессу требуются десятки и сотни лет. Все это уходит в никуда. Как сохранить человеческое лицо и не упасть в грязь?

Но Сарамаго не так прост, и дело даже не в стиле, который может показаться непривычным и сложноватым для людей не знакомых с модернистской литературой (ну или такими авторами как Владимир Шаров и Кормак Маккарти). Автор рисует своего рода притчу, причем с очевидным религиозным подтекстом. О чем нам не раз указывалось в тексте в размышлениях доктора, его жены и старика. Да и одна из ключевых сцен романа - сцена в церкви, где скульптуры и изображения святых были сплошь с белыми повязками, кроме одной женщины, чьи глаза должны были стать свидетелями кары божьей. И этой женщиной довелось стать именно жене доктора, которая до катастрофы была более видящей, в отличие от других людей:

Та белизна, что поразила людей, лишь показала настоящую их сущность. Но сам цвет слепоты ещё и символ небес и отсутствующего бога (ведь, если вспомнить и распятый Христос был с повязкой), который не пожелал видеть всех творящихся мерзостей и человечество, утерявшее веру. Изменит ли вернувшееся зрение что-то? Может да, а может всё будет по-прежнему, как не поменялся город после того как жена доктора обратила на него внимание в финале.

Эта одна из самых тяжелых книг, которые я читала. Жуткая, страшная. До удушья просто. Читала медленно, погружалась, откладывала, чтобы свободно вздохнуть и снова брала в руки. Сказать прямо, что мне понравилось я не могу. Как такое может понравиться? Но задело сильно.

От 70% и до более 90% информации человек получает с помощью зрения. И даже на мгновение ужасно представить, а что если бы... И вот, пожалуйста, автор показывает, что за хаос воцарился бы в мире, где жили бы одни слепцы. Люди в книге вместе с потерей зрения, теряют сами себя, свою душу, человечность. Как хорошо сидя дома на диване, говорить о цивилизации, о том какие же люди продвинутые, разумные существа. Но стоит случится чему-то подобному, то очень многое сводится на нет. Есть такое понятие как инстинкт выживания. И от человека до животного один шаг.
Главным героям несказанно повело, что нашлась одна зрячая женщина, которая могла указывать им путь.

Читать тяжело, психологически и физически. Повествование идет сплошным текстом, диалоги никак не выделены, почти нет знаков препинания, нет названия глав, в книге не прозвучат ни имена, ни какие-либо другие названия. К тексту придется привыкать, как привыкали к чудовищной жизни люди, через него придется продираться, как через колючий кустарник. Эффект создается отличный. Атмосфера в книге просто убийственная. Страх, обреченность, неизвестность, хаос, дикость и так далее. Отсутствует желание даже думать о том, что будет дальше.

Что же это было? Притча, драма, фантастика, а может своеобразное предупреждение? "Слепоту" я еще долго буду помнить, эта очень сильное и мощное произведение.

Очень жуткая книга. Такого даже представить невозможно, чтобы одновременно все люди ослепли. Что же тогда начнется? А начнется полый хаос. Теперь ни у кого нет своего дома, потому что как добраться до своей квартиры неизвестно. Нет еды, то что было в магазинах давно закончилось, а где достать еще съестного неизвестно. Но самое страшное это то, что не осталось никакого сострадания друг к другу, каждый сам за себя.
Автор сознательно не называет имен главных героев. В мире слепых это неважно. У каждого своя определяющая черта, а кем ты был до этого неважно.

Душная книга вся в белом бездонном тумане наполненном молочно-белой мерзостью откуда доносятся крики несчастных да шаркающие звуки слепцов, пытающихся найти просвет в этом тумане.
В некотором городе некоторого государства случилась внезапная эпидемия слепоты. Люди внезапно слепнут и ничего не видят перед собой, кроме молочно-белого тумана. Общество разваливается, цивилизация погибает, на первый план выходят первобытные инстинкты и ценности.

Сармаго специально обезличивает действие. Нет ни названий городов, стран, непонятно на каком языке разговаривают герои, даже имен нет. Жена доктора, доктор, первый слепец, жена первого слепца, девушка в черных очках, старик с повязкой. И всё. Посыл автора ясен. Мне кажется (хотя это может быть вовсе не так) Сармаго хотел показать универсальность проблем, это рассказ о человечестве вообще. Такое могло произойти где угодно и с кем угодно.

В какой-то мере этот роман напоминает «Повелителя мух»- где показывается, с какой легкостью слетает с людей налет цивилизованности и они становятся зверями, только еще хуже, ибо звери так не поступают.
В какой-то степени напоминает Стэндфордский эксперимент. Где люди поставленные в жесткие рамки правил и условностей и сильно ограниченные в возможностях что-либо изменить, начинают подчиняться самым диким правилам и установлениям, попирающим всё их человеческое достоинство. Слепота заменяет тюремные решетки. Или как например когда вначале было острое неприятие жестокого с ними обращения постепенно заменялось рационализацией, мол не так уж всё и плохо, могло быть и хуже.

Сармаго со всей дотошностью пытается понять до какой степени нужно унизить человека, чтобы он начал бороться за то, чтобы остаться человеком. Он погружает своих героев, буквально по уши в дерьмо, подвергает из самым унизительным издевательствам, ставит их перед чудовищным выбором.
Роман предельно натуралистичен. Ослепший мир буквально разлагается на глазам, всё пропитано испражнениями, голодом, смертью, его труп пожирается падальщиками.

И всё же через весь этот кошмар Сармаго проводит сильного человека, жену доктора, который ведет за собой несколько человек, пытается не только выжить в этом мире, но и сохранить человеческий облик.
Здесь автор воздает должное Женщине. Мужчины в этой книге слабы, уродливы, жестоки, беспомощны. За них стыдно. Сармаго неравнодушен к женщинам, и несмотря на то, что он подвергает их самым суровым испытаниям на протяжении всей книги не устает восхищаться ими.

Вывод, который делает автор, рисуя такую ужасную картину катастрофы очевиден.
Мы уже все слепы. Ослепив своих героев и пытаясь понять, что из всего этого будет, Сармаго хочет:

И что же он находит?

Дальше...

Антитоталитарный роман? Под маской сочувствия и заботы о здоровье своих гражданах, обнаруживается (удивительный ли?) лик безучастия и даже хуже, жестокости правительства страны. Ведь слепой не увидит, что вместо обещанного стационарного лечения, его и таких же несчастных как он, поместили в стены заброшенного сумасшедшего дома, превратили в тюрьму, окружили военными и отдали приказ, открывать огонь по первому же слепому, который близко подойдет к забору. Конечно, правительству важнее защитить здоровое население, даже такой ценой, если зараженных окажется в десятки раз больше, чем оставшихся еще видящих. Но условия, в которые помещают больных, ужасны, отношение, которое встречают слепцы от своих военных охранников, несправедливо - как-будто эти люди виноваты в своей болезни, хуже преступников.

Символизм? Не двусмысленно Сарамаго дает понять, что слепота, именуемая также как "белая болезнь", больше духовного характера. "Как пелена глаза застилает" принято так говорить. Вопрос, так терзаемый во время чтения, как и почему слепота не коснулась жены доктора? Может, она уже была другая, эта добрая, внимательная и сострадательная женщина, может, сердце ее было зорче, чем глаза. Ведь сколько вещей она смогла понять и смириться, что не известно, смогла бы другая на ее месте так достойно пережить все это. Как не колеблясь, она последовала за мужем, также безропотно и целеустремленно была готова помочь выжить тем шестерым людям, которые стали родными после всего перенесенного вместе.

P.S.: Очень хотелось посмотреть экранизацию, и одновременно, было страшно попортить впечатление. Боялась, что американский кинематограф снимет а-ля "Обитель зла", только со всех щелей будут лезть не зомби, а слепые, миллионы одичавших слепых, и главная героиня, будет исполнена в "лучших традициях" феминизма.
Но я оказалась совершенно не права, фильм был отличный.

Самое страшное, и самое классное в этой книге - это ее полная для меня достоверность! Потому что, по-моему, именно так все себя и поведут в случае такой заразы: власти, люди, семья, друзья, соседи. Кто из них прозреет?

Эта цитата включила в себя, для меня, всю книгу.

Мы слепцы, потому что тихо поживаем в своей зоне комфорта, шипя на любого, кто посмеет ее потревожить: нищего, разрушающего иллюзию прекрасного мира, детей, разрушающих иллюзию контроля, работу, разрушающую иллюзию нашей незаменимости, супругов, разрушающих иллюзию нашего совершенства.

Да, именно страх утратить эти иллюзии. Потому что кого мы увидим без них в зеркале?

И самый сложный вопрос - кем бы стала я в этой эпидемии? Потеряла ли бы "человеческий" облик? И на чем он зиждется?

Книга просто невероятная!