Цитаты из книги Митина любовь

— Я в одной папиной книге, — у него много старинных смешных книг, — прочла, какая красота должна быть у женщины… Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь: ну, конечно, черные, кипящие смолой глаза, — ей-богу, так и написано: кипящие смолой! — черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки, — понимаешь, длиннее обыкновенного! — маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи, — я многое почти наизусть выучила, так все это верно! — но главное, знаешь ли что? — Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть, — ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда, есть? Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.

• Мамочка, дай! Мамочка дорогая, ну что тебе стоит!

• Господи, помоги! Господи, защити!

- Как добывать?

• В Новоселки идти. В лавку. Покрасить фуксином нехитрое дело.
• Бог с тобой, до Новоселок шесть верст! Где ж в такой ужас дойти!

• Нет, пойду. Ничего, пойду. Доехать не доедешь, а пешком, может, ничего. Она будет мне в зад, пыль-то...

• Ну что, барыня, как? Не полегчало?
• Куда там, Нефедушка! Верно, и не выживет! Все какие-то красные лапти просит...
• Лапти? Что за лапти такие?
• А господь его знает. Бредит, весь огнем горит. Мотнул шапкой, задумался. Шапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... И вдруг твердо:
• Значит, надо добывать. Значит, душа желает. Надо добывать.

• Погоняй, Степан, потрогивай! Опоздаем! А далеко впереди уже бежали туманные силуэты телеграфных столбов, и мелкий лепет бубенчиков так шел к моим думам о бессвязной и бессмысленной жизни, которая ждала меня впереди...

• А если бы мы остались здесь?

• А ты бы не соскучилась?

• А что теперь в Петербурге? - сказала жена, поднимая голову и слегка отпихивая собаку. - О чем ты думаешь, Костя? - спросила она, приближая ко мне помолодевшее на морозе лицо. - Я думаю о том, что вот мужики никогда не встречают Нового года, и во всей России теперь все давным-давно спят...

• Там утонешь без лыж, - сказал я в ответ на просьбу жены пройти через сад на гумно. - А бывало, я по целым ночам сидел зимой на гумнах, в овсяных ометах... Теперь зайцы, небось, приходят к самому балкону.

• Месяц, месяц, тебе золотые рога, а мне золотая казна! - заговорила она, кружась, как девочка, по широкому белому двору.

• Никогда я уж не буду гадать о суженом! - сказала она, возвращаясь к крыльцу, запыхавшись и весело дыша морозной свежестью, и села на ступени возле меня. - Ты не уснул, Костя? Можно с тобой сесть рядом, миленький, золотой мой?

• Ты боялся бы здесь один?