Одиссей, сын Лаэрта

Мы играем в догонялки: я и война. Всю жизнь. Я выигрываю шаг за шагом, год за годом, но война неутомима. Наверное, когда-нибудь мне придётся остановиться, обернуться и побежать навстречу. Тогда война испугается, побледнеет и рванёт прочь так, что и верхом не догнать. Наверное...

... когда двое, стоя на одной площади, чувствуют себя чужими - это сближает.

Страшное слово: возвращаюсь.
Иногда мне кажется, что его обратная сторона: бесконечность.

Очень хотелось окликнуть, но юноша крепился. Было легко неосторожным возгласом спугнуть простую, самую простую на свете тайну: человек идет домой. Возвращается.

Я не умею ненавидеть. Не научился. Не умею понимать. Умею любить. Умею возвращаться. Видеть, чувствовать и делать - умею. Скучно. Холодно. Лучше бы я ненавидел. Тогда бы все стало гораздо проще - но и сейчас, в любви и скуке, это тоже просто.

Мы потеряли счет времени. Кровные братья, два перворожденных титана, Крон-Временщик и Океан-Ограничитель никогда не встречались друг с другом. Поэтому для Времени нет ограничений, а в Океане царит безвременье.

Меланфий почувствовал: кровь бросилась ему в глаза. Это другим дура-кровь бросается в щеки, бьет в голову или проливается в пятки вместе с сердцем. Людям без предрассудков кровь нужна во взгляде, чтобы мир оказался залитым багрово-красным. Чтобы правильно видеть и не содрогнуться, когда правда жизни из взгляда плеснет наружу, воцаряясь.

...Оказывается, умирать вовсе не страшно. Умирать скучно. Это удивительная скука: родная, холодная, будто рука матери на пылающем лбу больного сына.

Возвращение твоего отца - слишком счастливый конец для сегодняшних песен. А мы живем в дрянное время. Сегодня никто не верит песням со счастливым концом. Смеются: так не бывает. Кривят носом. Плюются. Сегодня плохое завершается плохим, говорят они. Из двух жребиев выпадает худший, говорят они. Это - правда жизни. И незачем ее приукрашивать, искушая нас ложной надеждой.

Проклятье! Почему, когда вернуться нет возможности, сразу становится ясно: куда и к кому возвращаться!

Сегодня в моей короткой жизни царит вторая ночь возвращений. Наверное, так выглядит обреченность: возвращаться раз за разом, переживая все заново, чтобы под утро вернуться окончательно.

Только дурак верит в собственную мудрость. в блудницу-удачу, готовую изменить тебе с первым встречным. Только дурак мог с упоением окунуться в засасывающий омут войны, и война снисходительно похлопывала дурака по плечу: молодец, рыжий. Давай - убивай, отступай - побеждай. С меня причитается.

Олимпийская Дюжина вопрошает и получает ответы - живите там, где вам не повредит падающее небо!

Как же трудно иногда бывает не стать богом!

Делай, что должен, и будь, что будет.

Нет, умирать не страшно. Шаг, другой, ты переступаешь черту, и дальше становится все равно: жизнь или смерть.

Иногда мне кажется, что победа - не женщина с крыльями. Победа - прожорливая паучиха, чья близость губительна.

Смерть - лишь одно наказание из ряда возможных.

Это же просто, богиня моя! Надо просто любить, очень любить тебя всю — и тогда нет ничего невозможного! Надо очень любить эти губы, эти глаза, эти плечи… надо… очень… любить…