Единственные

Справочников в корректуре было чуть не полсотни – на все случаи жизни. Болезни там были такие – натощак не выговоришь.

Какая страшная кара – знать правду о людях, видеть эту правду, и не иметь смелости, чтобы высказать ее вслух.

– Мне сорок лет, и я имею право…

– Ты пила, – уверенно сказала мать.
–  Да, я пила, – согласилась Илона. – Сухое белое. Это полезно для здоровья.

Представляешь, где-то добыл сумку, в которую влезает унитаз!

Беда была – как остров, внезапно ушедший под воду, так что остались торчать одни лишь горные вершины.

Катя, выпив, стала рассказывать, как она любила Артурчика и хотела от него ребенка. Регина сперва смотрела на нее, плохо понимая, что за чушь несет девчонка, потом до нее дошло – девчонка собиралась увести Артурчика, забрать его, сделать своим, привязать при помощи ребенка, женить на себе. Случилась истерика, напугавшая гостей до полусмерти.

Артурчик рос ласковым и послушным ребенком, а если вдруг капризничал – его покорность покупалась единственным понятным Регине способом: дорогими игрушками.

Его комната не запиралась изнутри, чтобы мама всегда могла заглянуть и убедиться – все в порядке.

– И не вздумай ее жалеть, – сказала Анна Ильинична Лиде. – Она у нас одна, нельзя ее лентяйкой вырастить! Нельзя! Ой, божечки мои, что же с вами будет, когда я помру?

Для матери музыкальная школа была символом того, что ребенок получает все самое лучшее, даже самое аристократическое.

мы все для тебя делаем. Я не покладая рук работаю, мама работу на дом берет, и все – для тебя, ты у нас одна, все – для тебя! А ты?

наладилась не привязанность, а более или менее мирное сосуществование, при котором рассказывать о своих делах незачем – все равно собеседница не поймет сути, а если поймет – то не так, и будет разговор двух глухих, дочь – про одно, а мать – про другое.

Понимаешь, запасов любви в мире хватит на миллиарды людей, но есть некто, желающий, чтобы их было все меньше и меньше. Он приходит, чтобы погубить любовь в душе, а потом забрать то, во что она превратилась.

Видишь ли, при рождении каждый человек получает запас любви. Может весь израсходовать на близких, может усилием воли передать сыну или дочке, если догадается.

Ходить на работу мать любила, ей там было уютно. Уютнее, чем дома, где постоянно приключались неприятности: то муж потеряет теплый шарф, то соседи сверху протекут, то вот дочь ночевать не явилась.

– Что бы я без тебя делала?.. – обреченно спросила Ксюша. Она знала – матери нравится это изъявление покорности. Скажешь так два-три раза в день – и дома тихо.

Матери было необходимо покупать для дочки дорогие вещи – чтобы потом, в случае неповиновения, нашлось, чем попрекнуть.

Когда на нее напала эта дурь? Ведь держалась же стойко, с достоинством! И вдруг – будто в ней что-то непоправимо сломалось. Она стала требовать жалости, вымогать эту жалость, словно определила для себя суточную дозу, а если не получит – помрет.

потому что единственная дочь, надо баловать!.. Надо – и все тут! Тебя же баловали – и ты балуй.