Цитаты из книги Не предавай меня!

- Юлечка, а Юлечка, а вот скажи: тебе с нами в лесу не страшно? Юлька сидела под огромным камнем, чистила картошку, стараясь срезать кожуру потоньше и подлиннее, как мама учила, а Максик сидел на камне верхом и приставал к ней с глупыми вопросами. - Юлечка, а? Не страшно? - А должно быть? - Ну а как же? Одна с парнями в лесу... Не боишься? - Не боюсь. - А зря! А если завтра в классе узнают, что ты с нами ходила? Очередной бойкот, как пить дать, Юлидзе. Юлька вскинула голову, долго смотрела на Максика. Она бы запустила в него чем-нибудь, но тут появился Артём, что-то сказал Максику так тихо, что Юлька не услышала, и Максик, отвесив Листовскому поклон, пропел: - Понял, заткнулся, упал, уполз - и исчез за камнем. - Благодарю вас, сэр, - насмешливо сказала Юлька. - Вы меня спасли. - Нет, это я Максика спас, - рассмеялся Артём. - У тебя было такое лицо, что появись я на минуту позже, то нашёл бы только его хладный труп.

Бессонница в седьмом «Б», бессонница. Пишет дневник Юлька Озарёнок, мечтательно улыбается в потолок Анюта, мучается над письмом Артём, Алиса не может уснуть от злости. Ганеев моет пол в подъезде ― днем он стыдится своей работы; София с мамой припозднились на кухне, мама рассказывает что-то о новой начальнице, и София хочет спать, но боится обидеть маму. Максик Гуревич бесится ― все это правда, они встречаются, он своими глазами видел, как они танцевали и как она на него смотрела, ничего не поделаешь, не видать ему Юльки как своих ушей, ― и тайком, нервно курит в форточку вытащенную у отца сигарету. И только Володька Иванов спит и видит, как рыжая девчонка, высокая и нескладная, с огнем вместо волос летит на белом коне, сверкая всеми своими фенечками, и кричит ему что-то радостное-прерадостное, и ему так хорошо, что он улыбается во сне.

Больше всего Юлька любила, когда идет дождь. Даже если уже не первый день. Любила садиться у окна и смотреть, как капли лупят по асфальту и крышам. Это если дождь сильный. Но и тихий дождик - тоже хорошо: он не "лупит" и не "идет", он шелестит... Она смотрела на уснувший город, изредка вздыхающий во сне перекличкой далеких поездов, шагами припозднившихся прохожих и шуршаньем проезжавших машин. Звезды висели над головой, и от светофоров ложились на асфальт размытые цветные полосы... …но иногда ночью она выбиралась на крышу, садилась у стены, закутавшись в одеяло. Если было много мыслей в голове, она брала с собой ручку, толстую тетрадь, ту самую, где лежала фотография Листовского, и записывала то, о чём хотелось кому-нибудь рассказать, но не рассказывалось даже Анюте. Своему дневнику Юлька доверяла все. Вот только жалко, что в дождь на крышу с дневником не полезешь. Но Юлька открывала окно и писала на подоконнике. Иногда дождевые капли попадали на листы, и это ей нравилось. Будто дождь оставлял в ее дневнике невидимые рисунки. Когда утром, сквозь сон, Юлька слышала дождевой шелест, она вставала с улыбкой. Ей нравилось выходить в дождь из дома, чувствовать влажный воздух, особенный запах мокрого асфальта и немножко- моря. Нравилось идти под дождем в школу. Нравилось, что улица становится разноцветной от зонтиков. Сама Юлька всегда ходила без зонта, а все куртки выбирала с капюшоном. Можно подставить дождю щеки или поймать его на ладонь.

И Корочка выскочила из класса, громко хлопнув дверью. Портрет Пушкина, висевший над дверью, упал на пол. В классе стояла тишина. Густая, липкая, как кисель. Артем сел. Алиса по-прежнему смотрела в окно, будто ее это не касалось. Юлька продолжала стоять, возвышаясь над классом, как телеграфный столб. Она пыталась осмыслить, понять то, что сейчас услышала. - Э-э-э... Давайте начнем урок, - робко предложила Валентина Сергеевна. - Юля, садись. Слава, подними, пожалуйста, Александра Сергеевича. Он ни в чем не виноват.

«Юля! Ты, наверное, удивишься, увидев это письмо. Но мне нужно сказать тебе что-то важное, а по телефону я не могу. И молчать тоже уже не могу. Я тебя люблю. Я каждое утро тороплюсь в школу, потому что мне нравится смотреть, как ты идешь по коридору. И потому что я хочу тебя скорее увидеть. Даже если ты не заметишь меня. Я давно тебя люблю, наверное, с той войны, когда ты нас тренировала в парке. А еще помнишь, нас тогда Инна Юрьевна вместе посадила и мы все время болтали, а она сердилась? А потом еще был кросс, а после мы остались на костер всем классом, и я собрал тебе букет из опавших листьев. Юля, я тебя с тех пор люблю. И тот поцелуй у ручья никогда не забуду. Буду ждать твоего ответа. Артём Листовский».