Акулы из стали

А я же из Белоруссии, я же в глубине своей крестьянской души думал, что грецкие орехи растут в посылках из Узбекистана, высушенными и без кожуры, поэтому очень удивился, когда, проснувшись утром на лавочке, обнаружил, что у меня чёрные руки. Потом посмотрел на руки Славика и успокоился - вдвоём-то умирать не так страшно.

А за всё мирное существование советского и российского военно-морских флотов, начиная с шестидесятых годов, "навсегда в море" осталось более восьмисот подводников.
О большинстве из них вы не знаете и не узнаете никогда: это американцы снимают о них художественные фильмы, воспевая их героизм, награждают их посмертно своими государственными наградами, признавая их подвиги, и даже с почестями хоронят их тела, от которых отказывается советское правительство.

На борту уже штаб дивизии во главе с комдивом. Сидят в журналах и пишут, что на готовность к выходу в море нас проверили и выход разрешают. Кого они тут проверили? Как, сука, не страшно подписи свои ставить? Отчаянные люди.

От Заозёрска до цивилизации восемьдесят километров (Мурманск) и до хорошей жизни сорок пять (Норвегия)

Сказать, что Толик сейчас удивлён, это как сказать, что Чехов просто писатель.

- Не, Паша, я с тобой в трюм не полезу!

• Чо эта?
• А я не верю, что у тебя на Тоню как на женщину стоит! Значит стоит, как на мичмана, а я же тоже мичман и поэтому боюсь с тобой в полутёмный трюм лезть!

- Сей Саныч, ну она же женщина, а не человек! К ней же подход нужен!!!

- Эх, Эдуард, не веришь ты в хорошее!

• Отчего же не верю? Верю, конечно, Сей Саныч, до всех глубин своей глубокой флотской души. И до сих пор, кстати, не могу избавиться от этой вредной во всех отношениях привычки.

Старпом ещё одеколон свой предлагал, насилу отбились, хоть Тоня и сволочь редкостная, но человек же всё-таки - за что её сразу старпомовским одеколоном глушить? Дети, тем более.

- Слушай, Павлентий! - ласково говорит ему командир. - Ты гордишься-то службой в нашем многократно краснознамённом экипаже?

• Так точно, тащ командир! Говорите уже, что надо!
• А надо, Павлентий, от тебя помощь твоему экипажу! Готов?
• Конечно!
• Молодец! - радуется старпом. - Даже не спрашивает, что надо, а уже согласен! Тупой и решительный, всё как я люблю! Ладно, не обижайся... на решительного!

Знаете, почему минёров на флоте называют румынами? Мне лично больше нравится прозвище "пасынки флота", но в основном их называют румынами, потому что на выходах в море они практически ничего не делают. Иногда они, конечно, болванками пуляют, в Баренцево море целясь, и, знаете, таки да - попадают.

Поговорили постояли, а потом она говорит: "А хотите я вам спою?"
Все опешили, конечно, раскрыв рты, а командир нашёлся:

• Валентина Васильевна, - говорит, - да мы за такое натуральное счастье даже ракетой баллистической стрельнуть готовы!
• Можно просто Валентина,- даже как-то застеснялась Валентина Толкунова, а может, ей Америку жалко стало в этот момент.

Орлы, хуле, ни-чи-во без меня не можете, даже напиться спокойно! Рассказывай в подробностях, дубовая роща!
Это он нас подколол так, он-то сам маленький, а мы все от метра восьмидесяти пяти до двух пятнадцати подобрались. Так-то мог бы, конечно, ясеневой рощей назвать, ну или там тополиной, чо сразу дубовой-то?

На минуту повисла неловкая пауза. Повисела и села с нами рядом покурить, потому что что висеть как дуре в одиночестве?

Да простят меня моряки, но я вынужден всё-таки прервать гладкость повествования и объяснить сухопутным (а так же лётным) сколопендрам, что же такое "бабочка".

И ещё такое странное чувство, которое ты не можешь описать словами, потому что ты же ещё пацан совсем и слов таких, может, даже и нет в твоей голове, вернее, слова-то есть, но нет понимания, к чему их привязать, слова-то эти.

- Ну что, так хорошо, что даже баб не нужно?! - кричит с берега Ракомдую.

А, точно, вот же оно как описывается, это странное для семнадцатилетнего организма чувство!

- Почувствуйте, сынки! Почувствуйте! Это - и есть море!

А на втором этаже было несколько кабинетиков для преподавателей и огромная аудитория для роты численностью в сто человек. В ней не было никаких новомодных наворотов типа парт, стульев и прочих излишеств буржуазной жизни, а были длинные деревянные столы, лавки, и картины морских сражений перемешивались с морскими картами и стендами с такелажем на стенах. Ох, учился бы и учился в такой аудитории, вот честное слово, до чего там всё дышало вот этим вот морским духом.

Ну мы же моряки, чё. Отсутствие официальной бумаги не помеха в достижении поставленной цели.