Все романы в одном томе. По эту сторону рая. Прекрасные и обреченные. Великий Гэтсби. Ночь нежна. Последний магнат

О, да, это очень тонкое произведение! Конечно там, оно уступает другим произведениям автора. Но не очень уступает. На фоне общей бессмысленности оно такое же бессмысленное. "Недоверие и враждебность к классу бездельников" Фицджеральда - это его обычный позерский лозунг. Дальнейшая его жизнь тому подтверждение. О, пожалейте меня! О, полейте меня! Я несчастный маленький самодовольный Фицджеральд. Я напишу вам о красивой жизни, но буду ее отрицать. Вы сначала поведетесь на красивую обложку, а потом увидите глубинный смысл. Поймете, что богатые тоже плачут. Что плачут они много, особенно если они, подобно мне, плаксы-ваксы. А еще среди вас найдется множество женщин, деспотичных и деловых, которым нет счастья в личной жизни. Знайте, что я вас жду. Я так тонок, всеми любим, лапочка и учился в Принстоне. "Романтический эгоист" - это такое же атональное сочетание, как и "Фицджеральд - мужчина". Прилизанный слащавый урод - вот нужное сочетание для успеха. И красота. Про внутреннюю речи не идет. Везде просто таки тычут тем, что герой красив физически и должен хорошо одеваться. Чтобы это все разбавить введен термин "духовный" или "чувствующий". Под этим обычно подразумевается лживый душевный эксгибиционизм. Фицджеральд использует свой стандартный прием, выдавая за самоиронию то, чем на самом деле самодовольно хвалится, что является основой всего его существования.

Отношение к мировой войне в виде "ах, как интересно" тоже типично. Типичны все те, кто с развлекательной целью из чистого любопытства, глупого псевдопатриотизма, с карьерными целями стремятся в то тусовочное место, что зовется войною. Их потом назовут "потерянным поколением", но может ли потеряться то, что потерялось по доброй воле, если там вообще изначально было что терять. Поиграть в войнушку, посидеть на армейской кухне или в полковой самодеятельности - истинное предназначение того, кому не досталось от мужчины ничего, чьи комплексы неизменно одерживают верх над простыми понятиями человечности, тревоги за близких и вообще - пониманием того, что происходит на самом деле. Почему-то Ремарк, насильственным образом прошедший через все муки ада на войне, не ассоциируется с туристом, случайно забредшим в компанию "потерянного поколения".

Текст произведения безупречен, но это в данном случае ничего не значит. Создавая типа полуавтобиографические произведения Фицджеральд в "Ночь нежна" выдает себя за трудягу-доктора, а в "По эту сторону рая" за несправедливо обиженного. Элементы мистики, присутствующие в произведении введены специально, чтобы хоть как-то завлечь скучающего читателя, но сами по себе являются результатом излишнего потребления морепродуктов. А без слезливых соплей, чтобы все могли разглядеть такую тонкую ранимую душу мужчинки, не существует самого Фицджеральда. Оригинальное название произведения вообще содрано у Ницше.

Чтение этого автора напоминает стук молотком по железу без какой-либо надобности в собственном доме. Тот факт, что я периодически возвращаюсь к этому автору, объясним с трудом, но, скорее всего, это связано с поиском хоть какого-то смысла. Но не нужно быть провидцем, чтобы понять, что в этом я не преуспел. Невозможно найти то, чего нет. В общем - текст 5, содержание 0, личность автора 0. Итого 1, 666. Почему-то очень не хочется округлять.

Понравилось намного больше "Великого Гэтсби". Здесь-то я наконец увидел и дух эпохи, и работу с характерами, и внятные мотивации персонажей, и стоящую вне времени актуальность, завязанную уже не столько на крушении отдельно взятой американской мечты, сколько на извечных проблемах человечьих отношений. Действительно, эпохи стабильности сменяются периодами грандиозных потрясений, сметая устоявшиеся классовые схемы, прихотливо перетасовывая расклад нищеты и богатства. Лощёной потомственной аристократии на смену приходят предприимчивые нувориши-дельцы, смотрящим на жизнь сквозь розовые очки американским мечтателям - приземлённые и практичные яппи. Хоть и медленно, но всё же быстрее хода тектонических плит, меняется и отношение простых людей к богатству, и мироощущение этим богатством обладающих небожителей. В этом смысле "Гэтсби" с самого начала обречён на постепенное превращение в витринную картинку, которая (ах, как хотелось бы верить) однажды станет забавным курьёзом из отжившей своё эпохи Доллара Всемогущего. Но есть в мире и вещи, неподвластные практически никаким метаморфозам общественного сознания. Любовь и влюблённость, жертвенность и эгоизм, кризис самоопределения и поиск своего места в жизни неизменно актуальны, покуда люди остаются людьми. Именно поэтому "Ночь" кажется мне куда значительней и глубже "Гэтсби", которого почему-то считают центральной вещью в творчестве Фитцджеральда.

А ведь здесь, если вдуматься, автор идёт гораздо дальше. Безответной любви Джея повзрослевший и многое переживший Фитцджеральд противопоставляет чувство Дика и Николь, которые долгие годы казались со стороны идеальной парой с журнальной картинки. Что же лучше и правильней: мертворождённая любовь Гэтсби или одряхлевшие и угасшие от старости отношения героев "Ночи"? Странно, но даже несмотря на гораздо более оптимистичный финал, история Дика мне кажется немногим более счастливой. Дайвер - личность изначально гораздо более глубокая и цельная, чем Гэтсби. Если Джей чужой на собственном празднике, то Дик - душа компании, обаятельный харизматик, играючи располагающий к себе буквально всех. Но именно эта внутренняя завершённость и самодостаточность играет с героем злую шутку. Хронический экстраверт, привыкший отдавать не считая и не требуя ничего взамен, Дик в один прекрасный момент понимает, что всю жизнь считал любовью случайные интрижки, ни к чему не обязывающий секс. Именно поэтому Николь кажется ему настолько необычной. Не из-за красоты, не из-за денег, которые Дику всю жизнь были по большому счёту параллельны. Сломанная, покинутая всеми душевно больная девушка - идеальная ловушка для до мозга костей донора. Слишком велико искушение собрать её заново, стать центром её мира, вновь научить смеяться, отдать кусочек собственной души. Так Дайвер, благополучно избавившись от одного заблуждения, тут же приобретает другое, спутав любовь и жалость.

Тут полагается привести какую-нибудь красивую аналогию, но далёкому от возвышенной романтики мне приходят на ум разве что сообщающиеся сосуды. То, что в норме зовётся любовью, процесс двусторонний, и даже если один из партнёров скорее акцептор, то и в таком случае его роль неэквивалентна простому потреблению. Николь по идее должно бы придавать смысл существованию Дика, стать для него опорной точкой мироздания. Так, чтобы Дик, глядя в лучащися счастьем глаза жены, до саой смерти не усомнился в том, что всё было не зря. Действительно, никакие профессиональные успехи не стоят счастья любимого человека, потому как оно и твоё тоже, коль скоро речь идёт о любви. А здесь вышло, что все безумные усилия Дика оказались попыткой наполнить водой разбитый стакан. И когда ценой сверчеловеческий стараний совершивший невозможное Дик падает без сил, истощённый и пустой, кран просто перекрывают. Никто не поможет ему, никто не восполнит его жертвы и не даст ничего взамен. Новая, полностью здоровая Николь, в отличие от своего мужа, прекрасно знает разницу между жалостью и любовью. Дайвер выжат до нитки, прежний улыбчивый оптимист уступил место озлобленному на мир спивающемуся неудачнику, и отданное не вернуть. Нельзя даже упрекнуть Николь, будто бы она использовала Дика. Она - уже совсем другой человек, и смешно требовать от неё платы по старым долгам. Герои поменялись местами, и теперь уже Дику нужен кто-то, кто дал бы его жизни новый смысл и цель. Вот только штука в том, что Дайвер был слишком особенным, слишком не от мира сего. И потому он обречён - любить его той же Розмэри уже не за что, а простой жалостью дела не поправишь.

Грустная, но очень честная история о том, что даже самая сильная и завершённая личность может растратить себя в пустоту. И о том, конечно, что даже самодостаточному, твёрдо стоящему на ногах человеку нужна любовь. Просто чтобы кто-то помог удержаться, когда привычный мир однажды рухнет.

У меня с Фицджеральдом давний роман. Когда-то на пороге взросления я случайно наткнулась на книгу писем, дневниковых записей и воспоминаний Фицджеральда. Помню зелёную потрепанную мягкую обложку (а может не зелёную) и море слёз, которые я пролила над дневником незнакомца, в одну ночь превратившегося в близкого человека.

Рядом со мной тогда возник образ то ли бродяги, то ли светского повесы, очень скромного, талантливого человека, словно немного стесняющегося своего таланта и в то же время, переживающего от любого критического замечания или отсутствия внимания к его творчеству, разочаровавшегося в жизни и в себе, из-за того, что его любовь и талант не смогли понять. Там было столько пронзительной боли, что моё сердце легко на неё откликнулось. Ещё я удивилась тому, что так может страдать мужчина. Моё представление о мужчинах изменилось в лучшую сторону. И то, как он переживает страдания, было мне очень созвучно (только без выпивки). Я даже пыталась с ним мысленно говорить, пыталась его утешить и в какой-то момент осознала, что его то уже нет среди живых. Возможно, я сама пребывала в состоянии непонимания себя в моём мерцающем подростковом мире, мире в моей голове, иначе я не могу понять вспыхнувшую любовь в моём сердце.

Страшно переживала, что в фееричный брак Зельды и Скотта вмешалась болезнь жены и, как следствие, сложные отношения с ней. Истоки болезни Зельды я не понимала, но жалела её, а ещё больше его - он же стал моим другом, а не она. Их безумная любовь (безумие Зельды придает особое звучание) и жизнь тревожили моё подростковое воображение.
За то, что творчество Фицджеральда не всегда и недостаточно комплиментарно принималось коллегами, друзьями, я винила не выпивающего Фица, а его друга Хемингуэя. Вместе с любовью к Фицу пришла ненависть к Хэму. (Никаких произведений этих авторов на тот момент я ещё не читала, само собой, поэтому это сравнение не о творчестве) Письма Хэма мне казались письмами не друга, а высокомерного выскочки. Как оказалось позже, Фиц не такой уж неудачник и Хэм не такой уж хам, но что было, то было.
Не скажу, что наш роман-дружба с Фицджеральдом длился долго. Ничто не длится долго в тринадцать лет. Но в лице Фица я прониклась жалостью почти ко всем спивающимся неудачникам, бродягам, не пытающимся каждый свой поступок взвесить на весах правильности.

Этот нечаянный продолжительный пассаж к тому, что я необъективно отношусь к творчеству Фицджеральда. В его книгах всегда вижу того бродягу-повесу, оплакивающего свою неудавшуюся жизнь.
И почти всё, о чем я написала выше, близко касается романа, на который пытаюсь написать рецензию.
"Ночь нежна" отражает отношения Фицджеральда и его жены, над которыми я проплакала подростком. В романе они меня тронули в меньшей степени. То ли сердце моё очерствело с тех пор, то ли художественный вариант меня меньше растревожил, а возможно, что автор не такой уж талантливый писатель, каким я его выдумала (этому не верьте), или не поддаётся сравнению искренность излияния слёз на бумагу для себя или в письмах другу и тщательно продуманные и отредактированные строчки.
И всё же роман трогательный, глубоко психологический. В нём хорошо показано, как непостоянно в своих симпатиях так называемое высшее общество, как просто оно может использовать человека из "низов" (врач-психиатр никак не может считаться низами общества, но порой именно так к нему относятся "там наверху") и выкинуть его за ненадобностью. Но, если бы жена была из тех же "низов", разве не могло бы произойти чего то подобного? Могло. Николь точно так же могла разлюбить Дика после освобождения от болезни и они могли расстаться. (Главные герои: Дик - врач-психиатр, Николь - его пациентка, ставшая его женой, богатая дамочка.) Было бы меньше унижения в этом для Дика. Любовные отношения с Розмари (молоденькой актрисой, влюбленной в Дика, глазами которой мы впервые встречаемся с парой Дика и Николь и в продолжении долгого времени наблюдаем за ними) оказались пустышкой. Видимо так их и хотел представить автор. Ещё ужасно ненавидела друга семьи, который потихоньку добивался любви Николь и пел ей в уши сплетни о Дике.
А о романе Зельды и Скотта до сих пор не могу читать без слёз. Герой романа Дик Дайвер принёс свою жизнь и карьеру в жертву ради психического здоровья жены и его жертва была принята. Надеюсь, что жертва Скотта принята не только на небе и сочувствие к Дику обернётся сочувствием к его создателю.

Сложно оценивать неоконченные произведения, ведь не понятно каким его задумывал автор, иногда самое важное бывает в конце и именно оно влияет на восприятие всего произведения. Поэтому я могу предположить, что если бы Фрэнсис Скотт Фицджеральд дописал данный роман, то он бы мне понравился больше.

Произведение обладает атмосферой которую умеет создавать в своих книгах автор, атмосферу шикарной Америки (была и другая Америка, но в произведения других авторов) начала двадцатого столетия. В этом плане придраться сложно. Но вот все остальное мне не понравилось, как герои, так и их история показались не интересными. Хотя в конце, конечно же было любопытно узнать как все должно было закончиться.
В книге где ключевыми являются герои связанные с киноиндустрией, хотелось бы больше кино, больше подробностей того как его делают и т.п.

В общем очень сыро и нескладно, поэтому сложно книгу кому-либо рекомендовать, даже любители автора могут остаться чуть разочарованными после прочтения данного незавершенного произведения.

С самого начала не покидало ощущение, что книга очень автобиографична. А уже к финалу так, тем более, не покидало. И даже пробежавшись по верхам реальной истории фица и зельды, становится понятно, что да. Так оно и есть по большей части и в основных моментах. Однако самое удивительное, это момент предвидения того, что еще только случится в будущем, но заранее написано в книге. Правда зеркально перевернутый, но тем менее. Все-таки поразительно это.
Ну, и возникает некоторое ощущение анахронизма, когда описывается бурная жизнь главгеров до и во время первой мировой войны в благополучном американском тылу, но тогда эпоха джаза как бы еще не настала. Не могли они так козометить в 1910-х гг. Получилось смещение во времени, короче.

В общем, дано. Главгер - красавец и богач в третьем поколении, то есть как раз в том порядковом номере на фамильном древе, когда пускаются по ветру состояния и хиреют династии. Главгерша - просто красавица. Оба вроде и не глупы, но и умными не назвать. Однако, легкомысленность и инфантильность зашкаливают через край. У обоих. Ну, как тут было не влюбиться и не пожениться? Марш мендельсона, значит. И заверте...

Гулянки, пьянки, танцы, безумные выходки, шампанское и прочие градусы рекой, сомнительные компании и фисканье не таких уж больших денег, что имеются в их личном распоряжении. Дедушка главгера - сильно недоволен. Впрочем, сам и виноват. Ибо детей и внуков надо воспитывать, а не пускать дело на самотек, особенно, если на кармане обретаются большие финансы.

И они вроде бы чего-то и хотят, и мечтают, и дельные, умные вещи говорят временами, но все как-то некогда, ибо алкоголизм и вечеринки крепко затянули в свои сети. А молодость тем временем как-то уже скрылась за поворотом и поспешила по другим адресам. И дедушка умер, предварительно лишив беспутного внука наследства. И друзья-знакомые взялись за ум и, морщась, стали отворачиваться при встрече. И любви уже вроде как и нет, но при всем цепляние друг за друга натурально какое-то нездоровое. И жизнь вовсю катится по наклонной.
И, если в конце концов красавица немного притормозила с выпивкой, то красавец - ни разу. А работать оба не хотят, но считают, что другой(ая) как раз и должен(а) вытаскивать семью из финансовой ямы. Но самая большая надежда на суд из-за дедушкиного наследства, которое они все-таки надеются получить. Причем, тяжба длится не один год.

Короче, картина деградации просто дивно, как хороша. Ведь все, все было дано на жизненном старте, и так бездарно профукать самих себя. Это надо еще умудриться. Но самое-пресамое, то есть нечто - концовка. Ибо она - натуральное предвидение того, что произойдет почти что десять лет спустя в реальной жизни фица и зельды. Только зеркально наоборот. Натуральная мистика, третий глаз, вангование аж на пять, что еще сказать.

Понравилось. Трепетное, красивое и глубоко психологическое произведение. Фицджеральд создал яркие и запоминающиеся образы мятущихся героев Америки 20-х годов прошлого века. В центре сюжета — история любви, страсти, самообмана и поиска себя. Как важно быть честным с собой и с другими, и как легко потерять то, что дорого! Стиль Фицджеральда отличается лёгкостью и изяществом. Он создаёт чрезвычайно живые образы и запоминающиеся сцены. Интересен временной сдвиг в повествовании, что делает историю эмоционально насыщенной, а контраст в описании судеб героев — ещё более выразительным. Кроме того, это во многом автобиографичный роман, где имеются отсылки к трагедии самого автора, ведь его супруга страдала шизофренией, так же как и жена главного героя. Очень приятное и достаточно серьезное чтение.

Роман известного американского классика рассказывает историю становления и процветания молодого человека, известного читателю под именем "Гэтсби".
На первый взгляд кажется, что это история очередного нувориша, сумевшего пробиться "из грязи в князи" и достичь самых верхов, превратившись в дельца без моральных принципов.

Но шаг за шагом погружаясь, благодаря умелому рассказчику, коим является сосед главного героя, в его историю, понимаешь, что всё гораздо глубже и интереснее.

Добрую половину повествования читатель только слышит о Гэтсби, который остаётся для него невидимым, окружённым аурой таинственности и всемогущества.
Тем значительнее и оглушительнее становится контраст, когда на арене действия появляется сам Гэтсби, лелеющий мечту юности и надежду на её осуществление, неминуемо сталкивающуюся с жёсткой и неумолимой реальностью, не имеющей ничего общего с воображаемым. В погоне за пленительной мечтой об истинной и вечной любви разбиваются самые сладкие мечты…

История главного героя развёртывается на фоне бурлящей атмосферы двадцатых годов прошлого столетия… Время шикарных вечеринок, «сухого закона» и «легких» денег… Сама атмосфера располагает к уверенности, что расцвет будет вечным, что достигнув вершин власти и богатства, автоматически обретут и личное счастье…

Автору удаётся отлично вписать интересные знаковые моменты в повествование, тем самым проиллюстрировав очередной контраст между теми же законами и реальным положением дел.

Финал истории, кому-то могущий показаться чересчур трагичным или нереальным, для меня прекрасно совпал со всей рассказываемой историей, обнажившей пороки, условности общества, людские недостатки и слабости. Благодаря ему роман для меня стал самым интересным в творчестве американского классика, не понаслышке знакомого с описываемым.

Как же сложно иногда бывает жить с человеком у которого есть определенные проблемы со здоровьем, особенно если это касается психики. Каждому хочется верить, что любовь способна преодолеть все, но часто все оказывается сложнее чем кажется на первый взгляд.
Люблю подобные произведения, которые показывают ситуации изнутри.

Роман "Ночь нежна" является частично автобиографическим, что добавляет ему трогательности в тоже время трагичности. Благодаря этому факту, переживания героя ощущаются еще более глубоко и осмысленно.

Википедия

Скорее всего меня тронул именно факт автобиографичности произведения, автор с большим пылом описывает собственные переживания, он, в какой-то мере, оголяет душу, что достойно уважения. Поэтому эмоциональный аспект, переживания, то как герой, в некоторые моменты, справляется со своими чувствами, а в другие теряется, страдает и начинает вести себя как сдавшийся человек, это все вдохновляет. Сама любовная история меня не зацепила, а углы многоугольника которые не относятся к семье героя вообще меня не впечатлили.

Многоугольная любовь, которая периодически выглядит как совсем другие чувства, хоть и является важной составляющей сюжета, для меня ушла на второй план.
Психиатрическая деятельность Дика Дайвера показана абсолютно поверхностно, даже мельком показано как он помогал жене, это огорчило меня, так как тема психиатрии, даже начала двадцатого века, достаточно интересна. К сожалению, все моменты связанные с психиатрией крайне поверхностные, как работа в клинике где герой знакомиться с будущей женой, так и работа в приобретенной клинике, так и сам диагноз супруги в котором герой должен был отлично ориентироваться, ведь он же и был ее лечащим врачом.

Герои романа путешествуют в разные страны, но почему-то атмосфера стран не прописана, она не ощущается абсолютно в книге, только благодаря словам можно ориентироваться в том где именно находятся герои. Италия правда показана вроде бы особенным образом, но настоящей атмосферы я не ощутила.

Данный роман стал вторым произведением Фицджеральда прочитанным мной, первым был "Великий Гэтсби" который мне понравился намного больше.

«Великий» Гэтсби. (есть спойлеры)

Заранее хочу попросить прощения у тех, кто читал уже это произведение и нашел его невероятно прекрасным и наполненным любовью. В этой рецензии вы не увидите панегириков Гэтсби и красоте его чувств. Конечно, сперва было такое впечатление от романа, но при обдумывании и в ближайшем рассмотрении оно показалось чересчур поверхностным.

Для меня сюжет, как таковой, здесь оказался вторичным. Т.е. он, конечно, есть и очень даже интересный, но персонажи этого романа оказались гораздо интересней. Прописанные Фицджеральдом так неоднозначно, тонко, с глянцем и блеском, что сразу и не разглядишь негодяя за такой гениально созданной ширмой. И детали. Их сразу и не заметишь. Но они делают книгу.

Все герои просто отвратительны. Заносчивые, мелочные, со своими грязненькими тайнами, лживыми словечками, темными мыслишками… (как и мы все здесь и сейчас в большей или меньшей степени, это бесспорно). И Гэтсби не исключение.

Мне кажется, есть в названии книги нечто ироничное. Потому как, в чем «величие» Гэтсби мне так и не удалось для себя выяснить.

В том что он заработал кучу денег? Заработал при помощи еврея, который носит запонки из человеческих зубов и называет свою организацию «Свастика» и это в то время, когда в Европе как раз полным ходом развивается фашистское движение. Хотя не знаю, может, я придумываю и одно с другим никак не связано. Тогда зачем автору сообщать нам об этом?

В том, что Гэтсби всю жизнь любил ничтожную женщину, в смехе которой «звенят деньги»? Да и любил ли? На мой взгляд, она стала навязчивой идеей, главным атрибутом мира богатых, к которому так стремился Гэтсби.

Или может быть меня должен был восхитить план-список дел на пути к самосовершенствованию? Тогда как объяснить то, что с Гэтсби даже поговорить было не о чем, хотя согласно этому плану он должен был читать по одной книге в неделю и быть весьма эрудированным человеком?

Нет, я не готова признать такого человека великим. Более того, мне он кажется мелким и пустым. Его богатство рассеется по всем сторонам света и совсем скоро никто не вспомнит о нем. Его похороны тому подтверждение. Он не смог нажить себе друзей, и это не проблема общества, что бы там не говорили, а его личная.

Обещаю, что перечитаю эту книгу еще, как минимум, раз и, вполне возможно, изменю свое мнение. Но сейчас я увидела именно такого Гэтсби.

Сомнительный кейф — этот перевод «Любви последнего магната»: подозревала кого-нибудь молодого да раннего, а обнаружила, что это работа весьма известного советского переводчика, уже покойного. Стало стыдно за придирки по ходу чтения — например, ко всяко склоняемому Лонг-Бич и вычеркнутому каламбуру по поводу Элевсинских мистерий. Но впечатление все же осталось мрачным: если некоторые любят называть прозу Фица джазом, воплощенным в литературе, то «Последний магнат» на русском — это местами практически блатняк. Фицджеральдова юная рассказчица, очевидно строящая из себя беспечную девицу, ведет себя непринужденно, — но не выражается смесью из (прост.), (сниж.) и (фам.), — впрочем, как и большинство других героев. Сесилия, заговорившая по-русски, характеризует себя как «воображалу желторотую» (у Фицджеральда: oh, the conceit!); среди прочих героев — «красивый молодой ловчила» (handsome young opportunist), и прочие заправилы (rulers). Вообще жизнь у киношников так себе: рекламщики без мыла в душу лезут, у подавальщиц в кафе вершки волос светлые, а корешки черные, талантливые работники имеют склонность назюзюкиваться, один из главных людей Голливуда «взял моду вещать этаким попиком» (хорошо, что не дьячком); короче, как выражается сам кинобожок: не до жиру — быть бы живу. Текст не ужасен, но с первой до последней строчки возмущал; чем именно возмущал — осенило, когда сценарист, который «simple», был охарактеризован как «простецкий». Все герои были раскованными и простыми, а стали — простецкими.

А с ФСФ, как выяснилось, отношения по-прежнему хорошие. Сигналы от его героев ко мне поступают слабыми — не из-за разделяющих нас пролетов социальной лестницы или позиции «я зарабатываю миллионы — зачем мне знать ваших греков?» (никогда не слышать о Диогене в положении Монро Стара — это лучше, чем шутить, будто не слышал); а так, характерами не сходимся. И все же сближаемся; сытые, но несчастные красавцы и красотки позволяют некоторое время носить себя у сердца.

То, что роман не был закончен (и обрывается задолго до возможной кульминации) — грустно, учитывая причину неоконченности; но есть в этом троеточии нечто утешительное. Он заканчивается как раз на том месте, где уже можно для себя решить, тёпл Стар или горяч; как там — «чи блакитна кров проллється, як пробити пану груди?» По мне, так кровь льется самая настоящая — а то, что окружающие предпочитают этого не замечать (Фицджеральд не позволил Монро Стару обзавестись даже синяком после удара по лицу), — стандартная практика. Где-то там, многим позже слов «На этом рукопись обрывается», Стар еще истечет кровью на радость публике.