Штольни в дни обороны Севастополя
Вручение ордена Красной Звезды штамповщице Анастасии Чаус. Потеряв во время артобстрела руку, она отказалась от эвакуации и продолжила работать в штольнях Спецкомбината №1 перевыполняя план. Фото февраля 1942 года.
У севастопольского краеведа Юрия Пикалова за два года вышло две книги, первая - "Подземный Севастополь" мне незнакома, а вот вторую, только вышедшую, я купил по приезду в Севастополь в местном книжном. Она выглядит судя по всему, спин-оффом первой и рассказывает на сто двадцати страницах про штольни в районе Инкермана. С момента основания города здесь добывали известняк и к концу XIX века выработали скалу изнутри, создав целый лабиринт на 32 тыс квадратных метров. В начале 1930-х годов гигантскими подземельями в районе Инкермана заинтересовались крымские виноделы. В то время хранилища именитой "Массандры" были заняты, а штольни в Килен-балке с постоянной температурой воздуха до +14 градусов идеально подходили для хранения вина. Так в Севастополе появился крупнейший в стране комбинат, где производили шампанские вина. К началу Великой Отечественной войны здесь на хранение было заложено около 4 млн бутылок вина. Благодаря комбинату данная местность позже и получила свое неофициальное название — Шампаны, которое бытует в городе до сих пор. Перед Великой Отечественной войной дополнительные хранилища боеприпасов потребовались и Черноморскому флоту. Летом 1938 года часть Инкерманских каменоломен передали военным. В подземелья начали завозить якорные мины и взрыватели, торпеды, порох, авиационные боеприпасы – в основном из неприкосновенного запаса, устаревшие некондиционные снаряды царского времени. Паралельно в 30-е годы для ВМФ создали еще одну систему штолен в районе Ново-Троицкой бухты, где работал минно-торпедный отдел ЧМФ.
Собственно, эта книга - рассказ об использовании этих двух систем штолен в обороне города и, попутно, легенды о тысячах погибших в момент подрыва. Первая система так и использовалась для хранения боезапаса, там гражданских не могло быть по определению. В основном в первой части рассказывалось об обстоятельствах подрыва и последующими событиями. Уничтожение штолен готовилось задолго до падения города, причем ответственность и момент делегировали технику-интенданту 2-го ранга Порфирию Саенко. Мощнейший взрыв в конце обороны обрушил часть скалы, но взрыв скорее похоронил большую часть боезапаса, сдетонировали порох и заряды, но не снаряды, которые до сих пор ищет и разминирует особая военная часть. Ну и понятно, что все послевоенное время мальчишки, искатели приключений и криминальные элементы пробирались в взорванные штольни ради любопытства или поиска оружия и взрывчатки. Зачастую они оставались там навсегда из-за обвалов и подрыва на боеприпасах, взрывом были не уничтожены , но встали на боевой взвод, особенно снаряды к 45-мм противотанковым пушкам. А частично восстановленные невзорванные штольни используются в качестве хранилища для боезапаса и поныне.
В Ново-Троицкой бухте переместили часть производств с МорЗавода и других гражданских предприятий. В штольнях наладили производство боеприпасов, шанцевого инструмента, 50-мм и 82-мм ротных и батальонных минометов, тут же жили тысячи жителей осажденного города, работавшие на оборудовании. Их минула судьба тотального подрыва, взорвали только оборудование. После войны они вернулись флоту к минно-топедному отделу. И те и другие штольни заняли полтысячи пленных немцев на разборе завалов, причем тут же работал Порфирий Саенко, теперь восстанавливавший все, что он взорвал и заодно хоронивший найденных во время расчистки тела защитников города.
22 понравилось
