Спектр

"– Приближаемся к стационару, – сообщил Петенька. На сторонний взгляд он вовсе не занимался управлением, в корабле и пульта-то не было. Наверное, техникой своей беззарийцы управляли, просто касаясь её в любом месте. Вся кисельная субстанция служила и пультом, и корпусом, и двигателем. – Вышли в назначенную точку, остановили движение.
– Молодец! – бурно одобрил его Павлик. – Умница, Петенька! Мы гордимся тобой.
– Я старался, – скромно сказал Петенька. – Правда, хорошо получилось? Можно я съем чуть-чуть вкусненького?
– Возьми, – согласился Павлик. – Молодец, хороший мальчик!
По телу Петеньки пробежала рябь, внутри него что-то замутилось. «Вкусненькое» он, похоже, получал из корпуса корабля.
Мартин и Ирина переглянулись. Как ни хотелось в это верить, но они находились на орбите чужой планеты, в чужом космическом корабле, который пилотировала гениальная, но совершенно инфантильная амёба!
– Поздравляю с первым полётом в космос, – сказал Мартин. – Потребуем присвоения звания космонавтов?"

"Если для рассудка хватает первой сигнальной системы, то разум, вынужденный оперировать абстрактными понятиями, создаёт вторую – речь. Не важно, как мы передаём свои мысли – колебанием воздуха, электронными импульсами, цветным узором на коже. Информация, оторванная от своего носителя, становится главным орудием разума. Средством постижения мира – и средством воздействия на мир. Но сделаем ещё шаг, Мартин. Разум… что дальше? Что будет третьим этапом – после рассудка и разума? Какую сигнальную систему обретёт над-разумное существо? Останется ли грань между мыслью и поступком, информацией и действием? Сущность над сущностью, что это? Уже Бог? Ещё человек? Сколько этапов должна преодолеть жизнь, чтобы окончательно выделиться из косной материи? И что же заставляет нас биться о барьеры гомеостаза, обретая ещё ненужные свойства – вначале рассудок, потом разум, потом… потом что-то, ещё не имеющее названия. Что выдёргивает нас из животного спокойствия, что гонит дальше? И в чьих руках пряник и плеть? Кто он – Великий Экспериментатор, возмутитель спокойствия, созидатель и разрушитель? Бог? Или всего-то над-разумное существо, терзаемое столь же страшной жаждой, как наша? Счастье ли разум? А счастье ли – над-разум? И сколько вообще ступенек в лестнице, начинающейся с рассудка? Звери не жаждут обрести разум, это мы порой пытаемся тянуть их из ласковых и нежных животных снов к своему разумному страданию. А разумные не стремятся сделать новый шаг – в нас ещё жив тот древний ужас обретения разума, нежданного и непрошеного подарка свыше. Нам комфортно и сытно на нашем уровне постижения мира. Нам не нужно знание, которое мы не в силах даже
представить.
Амёба замолчала. Издала смешок.
– Нас манят сладкие пряники небес – абсолютная безопасность, вечная жизнь, великие знания. Надо лишь сделать шаг, от разума – выше! Но мы не хотим терять свой покой. Мы подозреваем, и не без оснований, что над-разум принесёт нам новые горести, как разум когда-то принёс тоску и страдания. И, копошась на поверхности грязных шариков-планет, оперируя лишь своим несовершенным разумом, мы пытаемся вырастить райское Древо Познания. Получить всё, не обретая нового. Стать богами, оставаясь людьми. И тогда то, что стоит над нами, прячет пряники и берёт кнут. И горит небо, и кипят океаны, и разума
становится слишком мало, чтобы обеспечить выживание… За что ваш Бог покарал человечество потопом? За дерзость? Нет, за остановку! За пренебрежение полученным разумом, за торжествующий рассудок. За попытку остаться разумными животными. Подарки богов нельзя отвергать, Мартин! И если разум вновь построил себе уютную норку и решил остановиться – жди беды. Мы обречены бежать выше и выше, из грязи – в небо".

Вначале над Мартином прошла электромагнитная волна. Переливаясь всеми цветами радуги – и уходя в те части спектра, которые не положено видеть рожденному человеком. Потом пошел поток жесткого излучения. Мартин поднял руку и подставил ладонь под поток гамма‑лучей. Почувствовал, как они дождем барабанят по коже.

И только потом воздух вскипел, и ударила плазма.

Мартин встал…

…коснулся Ирины – соединяя разорванные ткани, запуская сердце, вычищая из тела продукты распада. Часть нейронов Библиотеке, и объясняет бывшему завхозу, что расшифровка имен в некрополе – не более продуктивна, чем гадание на птичьих костях…

…сплющивая плазмомет в аккуратный кубик, уминая его …испугался…

в душу» из альбома «Ультразона» 1999 года, не удержался – и послушал песню вживую…

…отбрасывая все то глупое, пылающее, деструктивное, что …заглянул в квартиру дяди – тот стоял перед восседающим в кресле человеком в штатском и вдохновенно рассказывал, на основании каких мельтешило вокруг, плавило камни, пыталось обжечь…

…укоризненно заглядывая в лица аранков и легкими статей конституции он не обязан отвечать на вопросы о любимом племяннике…

…допивая глоток холодного пива в «Дохлом пони» слушал, как висит в воздухе аккорд, виртуозно взятый Стивом Вайем в композиции «Окно все плотнее и плотнее, так, что недовольно скрипнули атомы…

…испугался…

уже погибла – и он чуть‑чуть отступил по оси времени, копируя их структуру и создавая заново…

…наконец‑то выяснил, каким образом запихивают в тюбики трехцветную зубную пасту…

пинками придавая им верный вектор движения – к Станции ключников…

…нашел на Голубых Далях немолодую, некрасивую и не слишком‑то умную женщину по имени Галя, в сотый раз пытающуюся рассказать ключникам что‑нибудь дельное, и тихо‑тихо, чтобы услышало написанных «Трех мушкетерах» с очень похожим сюжетом…

…испугался…

…прочитал второй роман Дождавшегося Друга – «Четыре дознавателя» и решил, что не станет огорчать Ди‑Ди известием о давным‑давно девяносто седьмого года, которые все никак не решался купить – жаба давила…

…вздохнул, обнаружив, что маленький Гатти стоит напротив директора Клима, в поселке Энигма на …попробовал Шато Лафит девяносто четвертого и Шато Теньяк лишь ее сердце, рассказал историю про мужчину, изо дня в день стоящего у московской Станции с плакатом…

…осмотрел свой организм, кое‑чем остался недоволен и внес исправления…

Все сразу, одновременно и вперемешку.

Потому что время больше не имело значения.

- Рождаясь, человек несёт в себе мир, - сказал Мартин. - Весь мир, всю Вселенную. Он сам и является мирозданием. А всё, что вокруг, - лишь кирпичики, из которых сложится явь. Материнское молоко, питающее тело, воздух, колеблющий барабанные перепонки, смутные картины, что рисуют на сетчатке глаз фотоны, проникающий в кровь живительный кислород - всё обретает реальность, только становясь частью человека. Но человек не может брать, ничего не отдавая взамен. Фекалиями и слезами, углекислым газом и потом, плачем и соплями человек отмечает свои первые шаги в несуществующей Вселенной. Живое хнычущее мироздание ползет сквозь иллюзорный мир, превращая его в мир реальный.