Месиво

Ноги сучили по винегрету из внутренностей, которые вывалились из-под задранного к подбородку живота.
Присмотреться к моему новому состоянию было некогда. Я разрывался между желанием насладиться зрелищем собственного уничтожения и возможностью вкусить сладость болезненных пулеметных попаданий, терзающих машину снаружи, когда танк неожиданно тяжело охнул и замер. Стоны стихли, бурление прекратилось. Борта еще слабо подрагивали, но содержимое стремительно сжималось, корпус оседал. Грозная мясная конструкция вваливалась внутрь себя. Раздался гул, точно от тысячи водопадов.