Призраки Орсини

От любви излечится невозможно, особенно, если это нездоровая любовь.

Любовь – эгоистичная сука, и требует всегда больше, чем способна отдать.

Глупо требовать от людей того, чего сам дать не можешь.

Любовь и есть самый большой обман и самая жуткая боль, которые могут случиться с человеком. А еще это риск, всегда риск.

Если любят, не лгут, не причиняют боль…

Наверное, я так же безумна, иначе как объяснить, что я словно одержимая цепляюсь за него, как за единственного, в ком нуждаюсь, как в воздухе, понимаю неизбежность плачевных для меня последствий. Осознанная глупость. Я по своей воле шагаю в бездну, падаю в омут с головой. Ни одной здравой мысли в голове, только желание и удовольствие, которое струится по венам, взрываясь в крови яркими фейерверками.

Жизнь бьет нас, чтобы мы становились сильнее, но иногда удары оказываются слишком мощными, чтобы выстоять или суметь собрать себя снова.

Когда уходят родные люди, мы постоянно думаем о том, как много не успели сказать и сделать при их жизни, как много несправедливых слов произнесли и поступков совершили. Как не ценили малого и все время требовали больше. Больше внимания. Больше любви и понимания. Как обижали, пренебрегали, бросали, не думая, что однажды будем жалеть о каждом эпизоде, когда были несправедливы, эгоистичны.

– Андреа, ты еще очень молода, и потери – они случаются. Жизнь не всегда бывает справедливой к нам, но, поверь, у тебя еще будет человек, ради которого ты будешь способна жить, дышать, бороться и продолжать радоваться, даже если нет ни желания, ни сил, ни уверенности в том, что ты справишься. У тебя просто выбора другого не будет, как двигаться дальше, напролом.

– Нашел только хлеб, яйца и клубнику, – не оборачиваясь, произносит он, – У тебя какая-то странная диета.
– Надеюсь, что ты не пожарил клубнику? – осипшим голосом, спрашиваю я.

Если я хочу ей добра, то мне нужно уйти, только, видимо, пределы терпения исчерпаны, и даже совесть, которая так внезапно проснулась, не в силах изменить неизбежного. Меня тянет к ней с неимоверной силой, которую я не в силах объяснить. Это то, чего у меня никогда не было.

Быть рядом с родными и не иметь возможность видеть их, это непросто.

Я исцеляю свою душу, собираю ее по частям, забирая чужие. Я не ищу причин, а просто следую программе, которую выбрал когда-то для себя, как единственный возможный для меня путь к исцелению. Когда имена в списке закончатся, возможно, я снова стану целым.

Каждая смерть – это освобождение. Для меня. Я собираю долги, исполняя приговор.

Если вы живете с мыслью, что жизнь – дерьмо, и хуже уже не будет – никогда, никогда даже мысленно не говорите этого, потому что жизнь докажет, что «хуже» – понятие безграничное. Вы знаете, что оптимизм наказуем? Вера в светлое будущее, в то, что завтра будет лучше, чем вчера?

Есть битвы, которые заранее обречены на проигрыш.

Не сила дает нам уверенность в своей неуязвимости, не обилие связей и миллионов на счете, а отсутствие слабостей и ясное понимание конечной цели.

Даже к огню, который лижет твои открытые раны ежесекундно, можно привыкнуть, если быть готовым. В аду проще, чем в реальности.

– Я хочу умереть, – озвучила я единственную мысль, которая звучала в моей голове.
– Вопрос не в том, как умереть, Андреа. А в том, как выжить и не пожалеть потом об этом.

Находясь на самом пике, на вершине, даже тираны теряют бдительность, перестают быть острожными.