Пикник на обочине вселенной

Дело было так. Первым прочитанным произведением Стругацких для меня стал "Обитаемый остров". Прочитала запоем, закрыла книгу и пустота. Ничего для вынесла, все далеко и чуждо. Далее был "Понедельник начинается в субботу". В принципе неплохо, но так безнадежно устаревше, что вызывает только усталые вздохи. Написала рецензию на "Понедельник..." и разгорелась в комментах дискуссия о том, что же такое мне прочитать, чтобы раз и навсегда определить свое отношение к Стругацким. Советовали разное, но все же сошлись на книге "Пикник на обочине". И бралась я за это произведение все же с определенной долей не то, чтобы скептицизма, а какого-то подсознательного недоверия. Думала: "Ну дались тебе те Стругацкие? Ну сколько можно наступать на одни и те же грабли? Ведь ты ж помнишь, что сказал умный дядя Эйнштейн? Идиотизм - это настойчивое повторение одних и тех же действий с надеждой получить при этом разные результаты." Все же прочитала. И должна я вам сказать следующее...

Дальше...

Ощущение такое, как будто меня нашинковали, как капусту. Резали меня тоненькими полосочками и сверху посыпали солью, чтобы больнее было. А я, не смотря ни на что, продолжала чувствовать, чувствовать и чувствовать... Даже не обратила внимания на чуждую для меня форму классической фантастики про пришельцев. Потому что форма здесь - просто пшик. Эта книга продирается внутрь тебя, ей нет дела до условностей жанра.

Эта книга попала в моей иехархии в особую такую, крайне немногочисленную касту - книги, которые я никогда не буду защищать. Я буду слушать, как их называют пустыми, тупыми, плоскими, буду сдержанно так улыбаться и слышать лишь одно - "блаблаблааяумственноотсталый" (с) satanakoga . У меня с этими книгами свои счеты, свой собственный мир и свои взаимоотношения, и никого я пускать туда не собираюсь. Имею право.

Перечитывала некоторые отрывки по пять раз. Не вообще, а вот сейчас, во время первого прочтения. Не замечала за собой такого уже давненько. Перечитывала разговор Нунана и Пильмана о разуме, перечитывала финал. Неоднократно уже говорила, что для меня одним из наиболее важных моментов в книге является то, как автор дает характеристику своим персонажам. Вот те пару предложений, которые вроде бы и не говорят ничего напрямую, но в то же время сообщают тебе абсолютно все, что тебе нужно. Следующий абзац можно вешать в рамочку. Не могла от него оторваться где-то с полчаса.

Просто уму непостижимо: такая роскошная женщина, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина. Как, помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупрозрачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каждый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забывал об этом разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть.

Но заставила завыть на Луну даже не та всеми цитируемая фраза о счастье, а вот этот кусочек, ей предшествующий.

Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов...

Какой же мир создали Стругацкие... Какой он бескрайний! Сколько же в нем работы для читателя! Иди, куда хочешь, оставайся с кем хочешь, где хочешь! И везде реальность... И пускай я не знаю, как выглядят некоторые предметы, куда делось королевство, которое было когда-то раньше, кто такие пришельцы и что вообще делается в других Зонах, но я могу туда пойти. Закрою книгу и пойду. Одна. Почти как сталкер.

10 / 10

Ребенком, задувая свечки, всегда загадывал желания. Простенькие, детские: ролики, приставку, конфеты - что еще для счастья надо? Потом пришла болезнь. Ролики стали мне не нужны и я подарил их, приставка начала собирать пыль, наскучив, а конфеты мне было нельзя. Тогда мне захотелось здоровья. Только для себя, конечно же, хотя мысль о том, что кому-то приходится также, а кому-то и намного хуже, уже начинала потихоньку обживаться в моей голове. А потом умер Саша. Отчим мой, до которого настоящему папашке - как до луны пешком и дальше на попутках. В Чечне умер, мне семь было. С тех пор моим желанием было "чтобы не было войн". На них умирают, и потом много таких же, как мама, плачет. Одна свечка слабенькая, она не справится, но если задуть их много...

Двадцать лет недавно стукнуло, а все равно продолжаю загадывать одно и то же.

Ах ты сволочь безногая, Стервятник поганый, и за что же Зона тебе сына такого подарила? Я все думаю и никак не могу эту мысль прогнать, все она ко мне возвращается - юношеский максимализм, ой ли? а может, с ним тоже что-то было? что-то, из-за чего Артуру захотелось ни себе что душа пожелает, ни родным, а всем, даром. Я не могу никак перестать воспринимать эту горемычную "отмычку" даже слишком живым, думать о том, чего не могу о нем знать, могу лишь предполагать и чувствовать. Куда живее многих других персонажей книг, куда живее Редрика, даром что тому было уделено куда больше времени и внимания, куда живее некоторых реально существующих людей. В сером, почти нарвавшимся на тройку и мой страдальческий вопль "ну не понимаю я Стругацких!!" повествовании он словно солнечным зайчиком возник - пробежал по стене, разогнав полумрак, и вновь исчез. А в глазах до сих пор, стоит их закрыть, мельтешит.

Долго думал, что же меня так напрягает в этой книге. Стиль авторский? Да есть такое дело, он меня всегда изрядно смущал, первые страниц пятнадцать вызывая почти физическое отторжение, но к нему я всегда в конечном итоге был способен приноровиться. Тема, сюжет? Так ведь прекрасный сюжет-то! И только на фразе про то, что, де, в России сталкеров нет, я понял. Была б местом действия Россия - все было бы идеально. Персонажи уж больно все наши, отечественные. Попытка обозвать их импортными именами и пристроить в якобы английский/американский городок дала только дикий, дичайший по своей силе диссонанс. И, если уж на то пошло, я ни в жисть не поверю, что иностранцы бы шарились радостно по Зонам, а наши сидели смирно, сложив на коленях ладошки. Менталитет не тот.

Но да и черт с ним, черт с ним со всем. Черт и с тем, что мне совершенно не симпатичен Рыжий - обычный человек, в чем-то хороший, в чем-то дурной, всего намешано понемножку: человек как человек. Черт с тем, что с самого момента добычи полной "пустышки" мне стало ясно очевидное - очень-очень горькое, если задуматься: в Зоне мрут как мухи люди, чтобы приволочь оттуда обычный инопланетный мусор, то, что выкинули или забыли, как бы не была нелестна эта мысль человеческому самолюбию. Все это неважно. Все это и написано было по большому счету лишь для одного последнего абзаца, одной, самой последней фразы.

Счастья. Для всех, даром, чтобы никто не ушел обиженным.

Книга прочитана в рамках Флэшмоба – 2012 (1/20). Спасибо за совет Bluefox . Давно хотела познакомиться с творчеством Стругацких. Вот и познакомилась. К сожалению, не все долгожданные встречи бывают радостными.

Итак, в процессе чтения данного произведения я вывела для себя формулу под кодовым названием «Из трех Б в П», которая вот что в себя включает:
Бедный язык + Бледные персонажи + Бредовая сюжетная линия = Пикник на обочине.

Ну, пожалуй, начнем по порядку:
Б №1: Бедный язык. Выучить и оперировать словарем из 100 частоупотребляемых существительных похвально для иностранца, пишущего письмо другу на чужбину. Но никак не для писателя. Точнее для двух писателей. Получается, если 100/2 = 50 слов на каждого. Не густо. Я, конечно, понимаю, что не пристало двум брутальным мужчинам использовать многочисленные эпитеты в своей речи. Но можно было хоть иногда постараться для читателя?

Б №2: Бледные персонажи. Есть у Терри Пратчета серия книг о Плоском мире. Не верьте, там все хорошо. Вот где настоящий плоский мир. Вот он где притаился. В героях Стругацких. Плохо прописаны характеры. Да что уж там? Вот вам один напримерчик. Я была невероятно удивлена, узнав, что, оказывается, главному герою не 50 и даже не 40 лет. Хотя все начало повествуется от лица именно такого возраста. А в итоге узнаем, что на тот момент ему было чуть больше 20. Плохая, плохая вживаемость в роль получилась у авторов. Они ж не себя описывали, в самом деле.

Б №3: Бредовый мир. Нет, не спешите закидывать меня помидорами. Задумка, задумка действительно хорошая. Хороша идея, и мир интереснейший придуман. Но какова реализация? Мало того, что первую половину произведения решительно невозможно понять, что же это такое происходит. Так и через вторую тоже необходимо продираться. Нет, ну в самом деле. С самого начала они начинают буквально с «мяса». (Пропустим бредовое интервью с профессором). А что? Зачем? Почему? Ничего не объясняют. Догадайся, мол, сама.

Не понимаю? Может это я одна в таком невосторге? Потому что столько положительных отзывов я читала! Столько ожидала от этого произведения! В общем, плохо, очень плохо, дяди Стругацкие! Нехорошо обманывать читателя. Обещали конфетку, а дали только фантик.

Пройти все круги ада, чтобы вернуться к началу...(И отчего это история, рассказанная братьями Стругацкими, так живо напомнила мне историю Стрелка, Роланда :) К той самой темной Башне. Хотя у Стругацких все будет чуточку изящнее: Храм как вместилище всего самого лучшего и высокого в человечестве и душе и загадочное Красное Здание, которое поглощает людей и вместе с тем перемещается по Городу. Непростая дорога общества к Храму - метафорическое изображение возможного пути возрождения общества. Общества, в котором безумие стало нормой, беззаконие возведено в закон, аморальность - в привычку. Здесь никому не до возвышенных целей: вполне хватает высокого уровня жизни, чтобы удовлетворить низшие потребности. Культура? Искусство? Подвиг? Цель? Нет, не слышали. Не видели. Не хотим.

Власть захватили, похоже, сумасшедшие, объявив таинственный Эксперимент и не менее загадочный Север. Об Эксперименте - лишь общие слова: "Эксперимент есть Эксперимент", "Во имя Эксперимента" и тому подобное, а Север сразу же назвали средоточием Зла, никто же не знает, что там на самом деле творится, пускай будет скопищем Зла, когда-нибудь снарядим Экспедицию, чтобы узнать, что да как...

Живем по инерции, по инерции существуем, любим, ходим, реальность устойчива и безнадежно стабильна: каждые несколько лет - обязательная кардинальная смена профессии: негоже нарушать право на разнообразный труд, заботливо дарованное свыше. Обо всем уже давно позаботились, разум включать необязательно - от него одни проблемы...

Вот и Андрей Воронин (мусорщик-полицейский-советник Президента-начальник Экспедиции), неосторожно задумавшись о смысле сущего, попадает в ту еще и переделку...

Всегда удивляюсь способности писателей-фантастов словно бы предугадывать будущее: ну вот как у них это получается? Всегда так точно предсказать малейшие нюансы...Читаешь вроде бы фантастику (начинаешь, по крайней мере), а заканчиваешь читать - драму. Многое уже, к сожалению, сбылось, и только та дорога к спасению человеческой души - к Храму - до сих пор не найдена...

Собираем по осколкам и уходим вникуда...

При тусклом свете ночника, догорающей свечи, мягкого и приглушенного света торшера, когда за окном в свои права вступает таинственная ночь или тоненькой ниточкой на горизонте брезжит оптимистичный рассвет, на полотно бумаги ложатся строчки, неверные и неровные, то заползающие вверх, то наезжающие друг на друга, пером, карандашом или тонкой шариковой ручкой, которые затем будут еще десятки раз вычеркнуты, перемещены и перемешаны, а быть может, и безжалостно уничтожены как неопровержимое свидетельства лишнего и ненужного. Только не вздумайте мешать им сейчас! Тихо, не спугните: Муза пришла! Робкая, долгожданная, порывистая и, как все прекрасные дамы, так много всегда обещающая - дарящая надежды (вот-вот!) и столь же внезапно всегда исчезающая. Под мерное тиканье часов и биение собственного сердца торопливо выплескивают на бумагу километры мыслей и чувств, в творческом потоке, без сомнения, считающие себя гениями - как же иначе? Спешат поделиться со своими будущими читателями (пусть их будут даже единицы - неважно!) нахлынувшей на них вдруг и ниоткуда мудростью, упаковав последнюю во что угодно - в фантастику, любовный или исторический роман, вложив в вымысел жестокую правду бытия, - лишь бы каждое отправленное письмо дошло однажды до адресата, а написанная в таких трудах книга - до читателя...

Ох и непроста же жизнь литератора - прозаика, драматурга и "поэта малых форм" - вообще, а в России - особенно. Страшна цензура внешняя, все эти бесконечные сделки с совестью (а как не договариваться, иначе не напечатают), но еще страшнее, как водится, собственные сомнения. А есть ли он у тебя, тот самый пресловутый талант и писательский гений? А не зря ли все это? Вот эти мучения - в поисках нужных слов, оттачивании фраз и смелости писать? Нужно ли кому-то то, что ты всегда в таких муках рождаешь на бумагу? Слышат ли твои мысли читатели, понимают ли, о чем ты им хочешь поведать? По душе ли ты выбрал себе дело? С латинского "Феликс" - "счастливый", вот только то самое счастье я здесь почему-то проглядела - краткие то были, видимо, страницы: не может автор быть все время удовлетворенным - собой и собственными творениями, как не может, по мысли некоторых, счастливый человек быть хорошим (спорное, конечно, утверждение, но что-то в нем определенно есть).

Тяжелая ноша писательства в этой книге сваливает всех, придавливая к земле и рождая грустные мысли и довольно серьезные последствия: и талантливых, и не очень, и способных, и графоманов, и членов всяких писательских организаций-союзов, и птиц свободного полета, и признанных, и никому пока не известных деятелей пера и бумаги, слов и мыслей. За желанием написать неотступно следует опасное - по нынешним и, впрочем, по всегдашним временам - желание сказать правду, громко и наперекор. И вот тут-то обычно и начинается самое интересное...

Интересного - увлекательного, любопытного, захватывающего - в книге будет действительно много, вернее, сразу в двух (две по цене одной - приобретение данного романа братьев Стругацких будет выгодным сразу во всех смыслах): "счастливый" Феликс Сорокин пишет книгу и спешит поделиться ею с нами (как трогательно и похвально данное стремление: материалов из своей Синей папки он не показывает никому - не те времена). Папка как квинтэссенция таланта и прожитых лет, подведенный жирной чертой итог и недвусмысленное послание в будущее - история о борьбе с инакомыслием и не может быть априори ничем прочим.

Но погодите: это еще не самое интересное, что нам здесь предстоит! Часть книги, связанная с Феликсом и откровенно описывающая писательские будни, оказывается, автобиографична! А во-вторых, книгу, которую нам удастся подсмотреть у Феликса, герой позаимствовал у братьев - мрачное, вечно дождливое, безысходное повествование подарили ему сами Стругацкие. Мы будем наслаждаться их "Гадкими лебедями", мы будем неотрывно следить за тем, как вновь за колючую проволоку отправляются умные и думающие, имеющие собственное мнение, на беду отличное от мнения остальных. Вместе с Виктором Баневым, тоже, кстати, литератором, мы будем задаваться вопросом, чем же провинились мокрецы, что делать с собственными детьми, которые отбились от рук и ведут себя как маленькие взрослые, до каких пределов может дойти абсурд, если только дать ему волю и можно ли умереть от недостатка чтения... Медленно, но верно придет осознание, что колючая проволока, возможно, охраняет не нас от них и что невозможно построить новый мир, не разрушив до окончания старый. И новый ты уже никогда не увидишь, потому что будешь сметен с остатками исчезнувшего.

Гениально? По-моему, да - и стилистически, и сюжетно. А если кому нужны подтверждения собственной гениальности (привет "счастливому"), то к вашим услугам всегда машина "Изпитал" - даже писательский талант - нет, вы только представьте такое! - отныне можно измерить. До чего дошел прогресс, это же надо до такого додуматься... Вложить рукопись в паз, прокрутить ручку-маховик, а на выходе прочитать немудренное и категоричное заключение, сколько любопытных и жадных читательских глаз однажды прочтут твою нетленку...

Хотела бы я оказаться на месте подобных авторов, робко поворачивающих маховик и с замершим сердцем ждущих результатов? Скорее нет. Точно нет. Мне это живо напомнило блуждающий какое-то время в интернете тест из серии "Во сколько лет вы умрете" - категоричная, удушающая окончательность, пусть и далекая бесконечно от правды, но все же вгоняющая в тоску и печаль. "Будущее невозможно предвидеть, но можно создать" - так ведь, кажется, говорят? На каждую книгу найдется свой читатель ("Литература бывает только хорошая, все прочее - макулатура"), вымученные в ночи строчки непременно порадуют кого-то из них - жадно читающих и вечно ищущих истины в книгах; выписанные с такой любовью образы персонажей обязательно найдут место в чьем-то сердце, кроме твоего, авторского...

Так что пишите, и феликсы сорокины, и викторы баневы, и все-все-все... Творите новые миры, дарите новых героев, отправляйте их во все более опасные приключения. А мы, благодарные и вдумчивые читатели, будем терпеливо ждать их возвращения, переживать за них и сочувствовать, гневаться и радоваться...

Только не сомневайтесь в себе и в том, что это кому-нибудь нужно. И цифры здесь совсем не показатель таланта или успеха. Гениальная вещь не перестанет быть гениальной, если ее прочло ничтожно малое количество людей. Вещь, разошедшаяся тысячами экземпляров, не станет от этого гениальнее.

Очень ярким и жизненным получилось это путешествие в закулисье настоящей литературы. Кому-кому, а Стругацким я верю...

Одна из самых культовых книг не только отечественной, но и мировой фантастики. Правы те рецензенты, которые пишут, что роман Стругацких породил свою особую вселенную, которая включает в себя огромное количество романов о сталкинге, фильмы и компьютерные игры.

Само слово «сталкер» было придумано авторами. За основу они взяли английский глагол to stalk, что означает, в частности, "подкрадываться", "идти крадучись".

Сегодня это слово и другие, образованные от него, распространились очень широко, они были применены при переводе книг Кастанеды, активно используются в индустриальном туризме. Конечно, своей популярностью «сталкер» в большой степени обязано фильму Тарковского, снятому по мотивам этого романа. А большинство представителей сегодняшней молодежи даже не подозревают, что совсем недавно этого слова никто не знал и в словарях его было не найти.

Роман очень многопланов, почти каждый читатель может найти в нем то, что ему покажется верным и близким. Я не буду здесь обсуждать версию премудрого Дмитрия Быкова, который проводит аналогию между зоной и СССР, что ж, и такое видение, безусловно, тоже имеет право на жизнь, но, даже, если Стругацкие и вкладывали такой смысл в свой роман, то он лишь одна из составляющих, и сводить всё только к этому – явное упрощение.

У книги прослеживается два вектора: научно-фантастический – всё, что связано с проблемой контакта цивилизаций и социально-фантастический – социальная и морально-этическая обстановка, складывающееся вокруг Зоны.

Начну со второго, в центре повествования сталкер Рэдрик Шухарт, житель призонного городка Хармонта, действие происходит где-то в конце ХХ века. Сюжет составляют четыре эпизода из его жизни, разделенные несколькими годами. Он занимается смертельно опасным бизнесом, конечно, причиной тому бедность и безысходность его жизни, но не только это. «Зона» с её артефактами становится смыслом его существования, противостояние ей – единственное, что он может делать хорошо. Он профессионал сталкинга высочайшего класса, и его суперчувствительность к проявлениям «зоны» говорит о том, что «зона» проникла и в него, и не только в кровь и гены, породив вместе с ним поросшую шерстью дочь, но и в каждый нейрон его мозга, в какой-то степени превратив Рэдрика в еще один из своих артефактов.

Научно-фантастический аспект – контакт цивилизаций. И здесь центральным является третий эпизод, единственный, в котором главным действующим лицом является не Шухарт, а Дик Нунэн – сотрудник некой спецслужбы, пытающейся контролировать деятельность сталкеров и оборот хабара. А ключевая сцена – его разговор в кабаке с лауреатом Нобелевской премии, исследователем феноменов «Зоны» Валентином Пильманом. Именно он озвучивает идею, ставшую заголовком книги – пресловутые Зоны, оставшиеся на Земле после посещения её пришельцами, всего лишь «пикники на обочине». Иная цивилизация воспользовалась нашей планетой в каких-то своих целях, и, возможно, даже не заметила человечество, и, возможно, на наше счастье; а, может, заметила, но не посчитала нужным вступать в прямой контакт.

Озвучивает Пильман и другие версии: посещения еще не было, зоны - это своеобразные контейнеры, заброшенные к нам для предварительного ознакомления с образцами материальной культуры инопланетян; посещение идет полным ходом, в зонах укрепились пришельцы и занимаются подготовительной работой в пользу «жестоких чудес грядущего».

Последняя версия не исключает разумность не только существ, подобных человеку, но и неких иных, понять которых мы не в силах. Недаром Пильман говорит, что мы сможем полноценно контактировать только с существами, обладающими психологией человека. А, если разумной является сама Зона, и артефакты с аномалиями, существующие в ней, это не космический мусор, брошенный на обочине, а особый, пока не понятный нам язык, на котором сущность пытается вступить в контакт. И здесь нельзя не вспомнить другую культовую книгу, по которой тоже снял фильм Тарковский, - «Солярис» Станислава Лема.

Сами артефакты и аномалии, описанные в книге, а их более трёх десятков, несут в себе каждый – некую социальную, философскую или научную проблему, разрешение любой из которых могло бы стать самостоятельным романом.

Ну, и в конце рецензии о конце книги, он открытый – мы сами должны решить, что произошло с Шухартом, когда он шагнул навстречу Золотому шару. Но, судя по тому, что он просит шар, чтобы тот сам разобрался и вытянул из него, что же ему на самом деле нужно, то выходит, что человечество еще не осознало настоящего смысла и цели своего существования, но у него есть исконная утопическая мечта: «Счастья всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!»

Что-то с чем-то. Начала читать, сев в поезд из НН до Москвы, но очнулась где-то под Владимиром с последней фразой романа. Одно из самых страшных и захватывающих произведений, что мне когда-либо попадались в лапы.

В "Граде обреченном" (вот где важно различие Е и Ё!) много символов, и рассказать где чёрное, где белое, где гладкое, а где шершавое — очень сложно. Где-то треть текста воспринимается на уровне подсознания, потому что разумная часть мышления отказывается сухо анализировать поступающую в мозг информацию, отступая перед натиском эмоциональной и сопереживательной части. Скажу честно, "Град обреченный" напугал меня до упаду.

Странная и причудливая фантастическая линия: есть некий параллельный мир, модель-песочница, куда из XX века закидываются люди разных национальностей, культур и годов. Вавилонская башня наоборот, потому что всё это пестронародье магическим образом говорит на одном языке. Кем закидывается и для чего — неизвестно. Дескать, это такой эксперимент. В эксперименте главное что? Правильно, наблюдение, даже созерцание. Поэтому высшие (а такие ли уж они высшие?) силы, которые закинули туда эту человечью солянку, никак не вмешиваются в дела муравейника, только изредка тыкают в него палочкой и присылают некие приказы или баттхёрты. Впрочем, если эти приказы не слушать, как показывает практика, мало что изменится.

Аллегория здесь идёт даже не на уровне советской власти, а гораздо шире. Это цивилизация в целом, просто выборка чуть более узкая. Только XX век, только люди действия. В толпе закинутых людей нет людей культуры, искусства, явных маргиналов (сумасшедшие несчитово), да и явных пассионариев тоже нет. Впрочем, когда послушные овечки из стада открывают для себя секрет, что могут стать волками, а им за это ничего не будет, то они немедля это делают. Всё почему? Да потому что это действительно модель цивилизации. Как ты людям не внушай, что это понарошку, игра, эксперимент, как ни пытайся их перемешивать и взаимозаменять, всё равно они сложат пазл каким-то своим диким способом и будут тем, чья сущность превалирует в их личности. Вот хоть ты бей скромного китайца Вана палками, а он будет дворником. Хоть ты меняй профессию с мусорщика на мента, с мента на журналиста и т.д. и т.п., ты всё равно останешься искателем. А уж если ты прекрасно вписываешься во всю эту дикую и хаотичную систему, чувствуя себя на своём месте, то надо бы тебе сходить к психиатру, с тобой явно что-то не так. Впрочем, не уверена, что в этом мире вообще есть психиатры.

Стругацкие вновь показывают высший класс в мастерстве недоговоренности. Читателю остаётся только думать, сравнивать, прикладывать трактовки так и сяк... Впрочем, это необязательно. Можно вообще не заморачиваться и прочитать книжку на одном дыхании, бездумно, без анализа. Уж так устроена проза у Стругацких, что хочешь не хочешь, а мысли по прочтении тебя найдут сами.

Меня не отпускала мысль, что эта книга — такой же эксперимент над читателем, как и над главным героем. Персонажей романа постоянно тасуют, и точно так же происходит с жанрами, атмосферой в разных главах романа. На читателя примеривают разные тексты, разные мысли, а потом машут рукой — дескать думай, как хочешь, мы тебе не указ, мы просто наблюдаем. Множество тайн так и останется нераскрытыми, но возможно, что это при первом прочтении. С другой стороны, прочитаешь ещё раз — тайн станет ещё больше. И нигде нет гарантии, что всё закончится так же ошеломляюще неожиданно и отрезвляюще, как в "Граде обреченном". Детишки заигрались, мама зовёт домой, в реальность. Добро пожаловать, Нео, Изя, как тебя там %username?

Гениально, ошеломительно, сытно.

(спойлерность весьма умеренная)

(Не)Случайная цитата:

С творчеством Стругацких у меня складываются странные отношения. Всё, что я читал мне очень понравилось, например, "Хромую судьбу" готов перечитывать в любое время с любого места, но при этом читал я очень немногое и список этот расширять не тороплюсь. Наверное, растягиваю удовольствие, иного объяснения у меня нет. И вот пришло время "Понедельника...", который я и попытаюсь "отрецензировать" в меру своих скромных способностей.
Повесть "Понедельник начинается в субботу" написана Аркадием и Борисом Натановичами Стругацкими в 1964-65 годах и состоит из трёх частей (историй): "Суета вокруг дивана", "Суета сует", "Всяческая суета". Повествование ведётся от лица ленинградского программиста Александра Привалова, оказавшегося в отпуске неподалёку от города Соловец. Со встречи Александра с двумя случайными попутчиками и начинаются его приключения, которые приведут героя в стены одного необычного, если не сказать странного, но очень интересного научного учреждения.
"Суета вокруг дивана"
В первой части авторы отправляют героя в крайне необычный музей, сталкивают со столь загадочными персонажами и явлениями, что не раз заставят его сомневаться в реальности происходящего. Однако это лишь раззадорит интерес Александра и отправит его на поиски разгадок, которые и приведут героя в тот самый институт. Дополнительное удовольствие любому, кто как и я провел детство в обнимку со сборником А. Н. Афанасьева будет обеспечено радостью узнавания многочисленных персонажей и сюжетов русских сказок.
"Суета сует"
Вторая часть проходит уже в стенах НИИЧАВО. Персонажи и обстоятельства становятся ещё более колоритными, один Кристобаль Хозевич Хунта и Амвросий Амбруазович Выбегалло чего стоят. В этой части читателю расскажут, чем может обернуться рядовое, казалось бы, дежурство по институту в новогоднюю ночь и на мой взгляд она лучшая. А четвёртая и пятая главы, так просто блеск! Описание опыта профессора Выбегалло и его результатов - великолепно! Давно я так не смеялся!
"Всяческая суета"
Третья часть является практически детективной историей, тесно связанной с неодноликостью директора института и удивительными способностями одного попугая. Разгадка этой истории способна натолкнуть пытливого читателя на размышления о природе будущего. А на десерт авторы побалуют его очень необычными путешествиями во времени.
Отдельно хочу отметить отличные иллюстрации Сергея Лемехова (к сожалению, уже ушедшего от нас), которые придают повести дополнительный шарм. Ранее я не сталкивался с его творчеством, теперь буду обращать внимание на те издания, которые он иллюстрировал.

Нелюбовь к Стругацким у меня давно. И надежды на то, что это изменится, нет. Но периодически я встречаю их произведения в разных списках в духе "100 лучших книг" и решаюсь попробовать ещё раз. До "Понедельника" я читала три других произведения, и более-менее сносным показалась повесть "Трудно быть богом", но только на уровне "лучшее из худшего". Живого интереса к Стругацким у меня нет и, вероятно, не возникнет. Мне совершенно непонятно, почему, например, Дмитрий Быков так высоко оценивает их творчество (уж он-то явно искушён в литературе), и я планирую это выяснить, но пока мне это видится примерно как любовь к книгам детства и юности с его стороны. Объективных достоинств в творчестве Стругацких я для себя не могу найти. "Понедельник начинается в субботу" не зря называется также "Сказкой для научных работников младшего возраста": в этом дополнительном названии отражены два направления повести, которые мне особенно не понравилось. Во-первых, это действительно как бы "сказка", в ней отражены основные персонажи русских народных сказок, мифов и легенд разных стран. Довольно пёстрая картина получается, но насколько пёстрая, настолько и бессмысленная. Включение в повествование мифологических героев, на мой взгляд, должно быть очень деликатно обыграно, иначе получается безвкусица и непонятная спекуляция на аллюзивности. Во-вторых, в "Понедельнике" обыгрывается внутренний мир воображаемого НИИ со всеми его исследованиями, научными сотрудниками, бесконечной работой, докладами, конференциями и т.д. Мне эта тема не близка, поскольку я ценю в научной работе вдохновенность и стремление к познанию, а не корпоративность, атмосферу "научного сообщества" и бюрократию. Мне вообще не нравятся сюжеты эдакого "закулисья". Важен результат - научных изысканий, в данном случае, а не то, как у работников НИИ происходят трудоустройство, дежурства, их личные взаимоотношения и т.д. Что-то должно быть хорошего в книге... Но тут ничего нет. Сюжет абсолютно не интересный: три мало связанные между собой повести без определённой структуры. Никакой практической пользы: новых знаний я от неё не получила. Стилистически, мягко говоря, ничего хорошего, а если прямо, то довольно гаденький слог у авторов, начиная с противных имён у персонажей: Наина Горыныч, Выбегалло и т.д., заканчивая повествованием в целом. Сюда в большей степени относится несмешной юмор в стиле "А вот тут надо смеяться", то есть какие-то навязчивые шутки. Возможно, "Понедельник начинается в субботу" может быть интересна как очень злободневное произведение, но я его не понимаю. Всё же я придерживаюсь такой позиции, что по-настоящему талантливые книги написаны "на времена", а такая специфическая сатира вряд ли выдержит испытание временем.

- А вы сами-то верите в привидения? - спросил лектора один из слушателей.

• Конечно, нет, - ответил лектор и медленно растаял в воздухе.

Мне иногда очень хочется рассказать о книге, но я не знаю, как. Да и стоит ли делать рецензию на таких мастеров слова, как Стругацкие? О недостатках речи нет, а о достоинствах все уже сказано. Вот и получается, что нечего добавить, кроме сухого "понравилось".

Я добиралась до "Понедельника" без малого два года. Сменялись города, эпохи... в общем, некогда мне было. А тут вдруг захотелось чего-то доброго, светлого и мудрого. Иногда меня клинит, и я складываю мистику в стопочку и отправляюсь к стопочке классики.
И почему я выбрала именно "Понедельник" - тайна за семью печатями. Доброе и светлое - да, без сомнения. Мудрое? Может быть. Но, наверное, я так хорошо посещала лекции по русской литературе, что Стругацкие вылетели из зоны моего внимания. Я искренне не знала, что это ЮФ,
"Учи матчасть, студент"
Поначалу я удивилась, потом подумала отложить, а потом втянулась. Таааа, такой полет фантазии современным беляниным и не снился :) Теперь я знаю, откуда все пошло.

Итак. Стиль не совсем мой. Лично я такие книги читаю со скрипом. Не потому, что не нравится, а просто перечитала много ЮФ в свое время. Да и тематика русских сказок, вплетенная в современность, меня мало интересует.
Но мысли!
Я почти не жила при Советах (три года не в счет). Знаете, после этой книги появилась ностальгия по СССР - это странно, да? Но только в СССР, наверное, работа могла преподноситься столь жизнерадостно. Не рутина, а развлечение, смысл жизни. Утопия просто.

Но вообще-то, отметку "понравилось" я поставила только после третьей истории. После глав про путешествие в выдуманное будущее. И мне вдруг стало так грустно.

Советские фильмы. Что мы видим? "Прекрасное далеко", благородных людей, счастье и спокойствие. Да, пафосно. Да, скучно. Но зато это было светлое будущее - будущее, которого ждали, а не боялись.
И что сейчас? Я вдруг отчетливо поняла, что боюсь будущего. Нас пугают концом света, мировым правительством, уничтожением всего живого, рабством - появился ужас перед будущим. Оно кажется темным и беспросветным - и мир подстраивается. Мир реагирует на эти мысли, поворачиваясь темным боком.
И как замечательно передали все это Стругацкие. Железный занавес - по одну сторону скучная, но спокойная жизнь, с полетами к другим планетам, слезами радости и огромным пафосом (не отнять). А по другую - другое будущее. Будущее, где...

Оказалось, что слева от рва человечество доживает последние дни под пятой свирепых роботов. (...)Справа от рва, на территории, которую он охраняет, людей поработили пришельцы из соседствующей Вселенной. (...) А милях в двадцати отсюда, если идти вдоль рва, находится область, где людей поработили пришельцы с Альтаира (...) Есть еще области, порабощенные разумными паразитами, разумными растениями и разумными минералами, а также коммунистами.

Легко понять, что за железная стена такая.
А вообще, грустно все это, товарищи. Страх перед будущим = плохое будущее. Страхи всегда исполняются.

А книге - 9 из 10.