Всеобщая теория забвения

Его доброта была похожа на суринамскую вишню, чьи ягоды были бы крупнее и сочнее, если бы за ними как следует ухаживали.

...как правило, труднее всего сломать тех, у кого было счастливое детство.

...Сжигая книги, уже после того, как огонь расправился с мебелью, дверями, паркетом, она будто лишается свободы. Ей чудилось, будто она по частям сжигает планету. Когда сгорел Жорже Амаду, стало невозможным снова побывать в Ильеусе и Сан-Салвадоре, вместе с “Улиссом” Джойса она потеряла Дублин, а уничтожая “Трех грустных тигров”, смотрела, как горит старая Гавана. В библиотеке оставалось не больше сотни книг...

Мне гораздо ближе моя собака, чем те люди, что снаружи.

Мне нравится разламывать плоды граната и перекатывать зернышки в ладонях, любуясь их блеском. Люблю даже само слово “гранат” – яркое, словно утренний свет.

Книга - это всегда пространство для дискуссий. Книга, неспособная породить обсуждение, не достойна публикации.

Приходится экономить еду, воду, огонь и прилагательные.

Бог взвешивает души умерших на весах. На одной чаше душа, на другой – слезы тех, кто ее оплакивал. Если по ней никто не плакал, душа опускается в Ад. Если же слез достаточно и они вполне искренни, душа поднимается в Рай.
В Рай отправляются те, кого другим будет не хватать. Рай – это пространство, которое мы занимаем в сердцах других людей.

Как же ты объяснишь, что у тебя болит потерянное детство?

мне гораздо ближе моя собака, чем те люди, что снаружи