Каждой твари – по паре: Секс ради выживания

Традиционное объяснение гласит, что гены гомосексуальности могут сохраняться, если гомосексуалисты способствуют репродуктивным достижениям своих близких родственников. Не следует забывать, что у родственников часть генов идентична. К примеру, однояйцовые близнецы имеют совершенно одинаковый набор генов, дети наследуют половину набора генов от отца, а другую половину – от матери, да и у братьев и сестер, родившихся от общих родителей, в среднем половина генов совпадает (я говорю «в среднем», поскольку, хотя каждый из них наследует по 50 % генов от каждого из родителей, эти половины распределяются случайным образом). У двоюродных братьев и сестер общих генов примерно одна восьмая. И так далее.
Это означает, что вам не обязательно иметь детей, чтобы ваши гены сохранились в популяции. Вы с тем же успехом можете помогать своим родственникам распространять их гены. Подобным расчетом можно объяснить кажущийся альтруизм муравьев, пчел и ос, которые изо всех сил трудятся на благо колонии и вообще не участвуют в размножении. Однако до сих пор нет никаких свидетельств того, что гомосексуальность равносильна опосредованному способу распространения генов.

У большинства видов гомосексуальность не связана с репродукцией даже опосредованно, из-за чего многим кажется странным, что гомосексуальные отношения не исчезают в ходе эволюции. Нередко этот факт считают доказательством того, что гомосексуальность не может быть заложена генетически. На самом деле может. С точки зрения эволюции гомосексуализм необъясним лишь при наличии трех условий. Во-первых, для этого он должен иметь генетическую основу, поскольку иначе он не может быть условием естественного отбора. Во-вторых, он должен быть единственной формой сексуальной активности, то есть по крайней мере некоторые индивидуумы, практикующие гомосексуальное поведение, должны быть убежденными холостяками или одинокими дамами, которые никогда не пытаются продолжать род. При наличии у них потомства не будет ничего странного в том, что их гены сохраняются в популяции. В-третьих, подобные индивидуумы должны составлять существенную часть популяции: ведь если подобное поведение редко, его можно считать случайностью. Однако если оно имеет массовый характер, значит, что-то все-таки позволяет генам гомосексуальности сохраняться и проявляться с достаточной частотой, даже если явные носители этих генов не имеют потомства.

Если самцам птиц, лобстеров, скорпионниц и полынных сверчков выгодно насилие, то как обстоят дела у людей? Могу кое-что рассказать и на этот счет. Идея, что склонность к насилию естественна, то есть внутренне присуща мужчинам как результат эволюции, неприятна и даже оскорбительна. Но посмотрим в глаза неприглядной правде: это вполне возможно. Эволюция не признает человеческих норм морали, а та, в свою очередь, не имеет никакого отношения к законам природы. Список смертных грехов был бы иным, если бы в нем перечислялись барьеры, поставленные эволюцией. Похоть в таком случае считалась бы добродетелью, а верность осуждалась бы.В принципе, насилие могло развиться в человеческом обществе в результате эволюции, как и у других живых существ: если бы у насильников в среднем рождалось больше детей, чем у других мужчин, то гены, отвечающие за это поведение, распространялись бы.
Все это, безусловно, логично. Однако помимо логических построений мы не можем сказать ничего определенного. О генах, определяющих склонность к насилию у животных, не говоря уже о людях, практически ничего не известно. Однако предположим, что у некоторых мужчин действительно есть гены, которые превращают их в потенциальных насильников. Станет ли из-за этого насилие приемлемым? Разумеется, нет. Когда мы лучше поймем человеческую эволюцию и генетику, то, возможно, поймем, почему мы таковы, каковы есть. Но это не даст нам ответа на вопрос о том, какими мы хотели бы стать.