АННА-МАРИЯ: Кормилица,
барабаны били,
флейты – стоном её,
женщины той,
и сандал,
и жасмин,
и что-то еще
в голову ударяло.
И мужчины хлопали – aй! Aй!
Бубен рассыпался,
монеты сыпались на мозаику –
ей ли,
в неё?
Золотые монеты, няня.
Она танцевала – нет! Оголялась
вот так медленно подол поднимая –
ножка точенная,
башмачок бел,
и по монетам –
монеты расшвыривала носком,
юбка взлетала, шелком
разбрызгивалась в ночи.
КОРМИЛИЦА: И что муж твой?
АННА-МАРИЯ: Сидит.
Сидел.
И встал.
Певичка голосом треснутым –
что-то тягучее очень пошла.
А марокканка его обвила.
И медленно,
и растянуто,
няня,
тазом вот так к нему, по нему,
и всем телом,
словно водоросля какая,
волна.
Да! Как длинные стебли золотоглавки, когда
их смывает
прибой,
поднимаются и
вьются, как змеи –
как кобры, посеребренные луной –
вот так вилась.
На нем...
Ваша оценка
LionettiSlabstones2 августа 2019
13 понравилось462
AngieHamsa4 августа 2019
Jovana23 июля 2019