La Faucheuse

Годдард не жнец. Он убийца. <..> Это были настоящие чудовища. Годдард от них отличается только тем, что ему все сходит с рук. Смертные знали, что убийство - это преступление. Но мы позабыли.

Там, где жнец теряет чувствительность, «жатва» заканчивается, и начинается убийство.

Жнецы не могут разговаривать с ‘Гипероблаком’, а оно не говорит с нами. Но со временем ты оценишь его молчание - оно даёт тебе возможность опереться на собственные силы.

Не зная, что такое страдание, никогда не испытаешь истинной радости.

Нет ничего бесполезного из того, что мы узнаём.

Если борьба за власть и влияние где-то и ушли в прошлое, то только не в сообществе жнецов.

Святость закона… и мудрость, состоящая в том, чтобы знать, когда закон может быть нарушен.

Именно боль создала цивилизацию и заставила ее развиться настолько, чтобы она смогла найти средство победить смерть.

Здравый рассудок переоценивают, - сказал Годдарт. - Я бы предпочел иметь ясный рассудок, а не здравый.

Хищник для жертвы всегда является чудовищем. Для газели лев – демон. Для мыши орел – воплощение зла.

Перспектива личного бессмертия не в состоянии избавить молодость от глупости и тяги к пороку. Невинность обречена пасть бессмысленной смертью от наших собственных рук – жертва ошибок, которые нам никогда не исправить. Поэтому мы забываем нашу способность смотреть на мир широко раскрытыми, удивленными глазами, и на ее место приходят душевные шрамы, о которых мы никогда не говорим и которые не залечит никакая, самая изощренная технология.

«Будем ли мы подобны детям Ренессанса, искушённым во всех науках и искусствах, поскольку у нас будет достаточно времени, чтобы овладеть ими? Или же скука и серая рутина окончательно поглотят нас, лишив последнего желания жить бесконечно?»

But remember that good intentions pave many roads. Not all of them lead to hell

До этого дня Ситра не задумывалась о том, какую дорогу в жизни она изберет. Собиралась поступить в колледж, получить какую-нибудь приятную во всех отношениях профессию, найти хорошее место, встретиться с каким-нибудь милым парнем, жить с ним уютной, но ничем особо не примечательной жизнью. Не то чтобы она стремилась к такому существованию, – просто ничего иного она не ожидала. Так жили все. Не имея особых, выходящих за рамки обыденности, желаний, все просто поддерживали свое существование.

Развитие цивилизации было завершено. Все это знали. В том, что касалось человеческой расы, все было известно, и узнать нечто новое не представлялось возможным. А это означало, что ни один человек не мог быть более значимым, чем другой или другие. По сути, если исходить из общего плана бытия, все были в равной степени бесполезны.

Она побеждала его во всем, даже в проигрыше.

Если ты способна совершить то, что от тебя требуется, – добавила жнец Меир, – значит, в тебе есть внутренняя сила, необходимая жнецу.

Смерть никогда не прячется