Отрава Их Величества

Старая, едва передвигающая ноги, возвращенка зашла к ним уже под ночь, поставила кувшин молока на стол, много расплескав, провела скрюченными пальцами по щербине на деревянной поверхности – вполне возможно, оставшейся от удара мечом, а потом проскрипела:
– Ты не злись, господин, что твоих вместе с нашими похоронили, – посмотрела белесыми от возраста глазами в окошко. – Там, за оврагом, на нашем кладбище. В тот день нам было не до церемоний. Да и кто бы разбирал – кто господин, а кто бедняк, когда они на одной стороне умирали.
В тот момент Отрава не смогла определить, что именно важное прозвучало в этой фразе, но оно совершенно точно было! Враги своими действиями намертво объединили всех, кто пострадал. Одним махом уничтожили страх или неприязнь к кровопийцам, как минимум, конкретно к этим. Ведь Кирами не причинили крестьянам и толики тех бед, что сотворили пришлые. Если год назад бедняки могли крепко высказаться по поводу господ, пока те не слышат, то сейчас бы никому в голову такое не пришло. Оттого и хоронили рядом со своими, горе всех уравняло. Это изменение в отношении было настолько значимым, словно… словно так и было задумано.

Догнали его скоро: за последним поворотом, где начинались покрытые снегом поля. Кристофер спешился и замер, глядя вперед – туда, где на пригорке… не было замка Кирами. Ровная площадка, покрытая черной золой. От этой страшной картины, от осознания у Отравы пересохло в горле. В их сторону спешили несколько крестьян в телогрейках, но их Кристофер не видел. Не отрывая взгляда от неуместной прогалины, зияющей темным пятном посреди белых полей, Кристофер упал на колени.
[...]
Лю покачнулся. Нанья застыла, прижав ладони к лицу. Крестьяне начали взволнованно перешептываться – они не были жестокими людьми, не улавливающими тяжесть момента, но им нужны были хоть какие-то ответы:
– Господин, – тихо позвал другой. – Земля-то твоя… можно ли по весне засевать?
И другой тут же подхватил:
– Мы скорбим вместе с тобой, господин… Похоронили прах твоих родных – они были слишком стары, сразу в прах обратились… Но мы похоронили… чтобы место памяти было! Но ведь и мы по миру пойдем, если не разрешишь…
Кристофер не обернулся. Отраве пришлось отвечать за всех, она и сама не знала, откуда взялась сила в голосе:
– Весной поля засевайте. Урожай продавать придется пока самим, но торговцы этот путь знают – придут и сюда. Но помните, что это земля Кирами! Так торговцам и говорите, тогда они не станут занижать цену. Изберите себе главу – с него господин потом и спросит, и вознаградит. А замок… замок будет построен снова.

– Да замолчи ты уже, надоела со своим распрекрасным Лю.
– Ревнуешь? – тихо усмехнулась она. Любая смена разговора на пользу. Чем больше Кристофер говорит, тем сильнее отвлекается – а это сейчас только к добру.
– Ревную, – смиренно признал он. – Но ему нравится кудесница, я давно заметил. Так что в любом случае тебе ничего не светит, любительница перевертышей.
Теперь уже Отрава позволила себе рассмеяться громко, возмущенно:
– Какой же ты дурной! Нет, ну это надо же! Разве сам не видишь, что я с тебя глаз не свожу? Повезло, что ты поводов для ревности не даешь, а то во мне бы вообще чудовище проснулось!
Он посмотрел на нее и во взгляде промелькнул огонек – еще совсем тусклый, но уже хоть что-то. Перехватил ее за плечи и крепко прижал к себе.
– У меня тут идея возникла: а давай вместе будем?
– А давай! – ответила Отрава, улыбаясь ему в шею. – Только я по меркам кровопийц не долгожитель. Это ведь ничего?
– Ничего, – согласился он. – И ты скоро станешь презабавной старушкой, я такое зрелище не пропущу. А когда умрешь, то найду тебя в следующей жизни и снова в себя влюблю. По-моему, отличный план.
Отрава не ответила. «Снова влюблю» прозвучало как утверждение, якобы в этой жизни уже все ясно. Спорить было глупо, ведь ясно же. И с ней, и с ним ясно. Ее теперь совсем не тревожила мысль, что Кристофер разлюбит, когда она начнет дряхлеть – невозможно. И если Великое Колесо Жизни не остановится, то он потом непременно ее найдет, Нанья в крайнем случае поможет. И что самое поразительное, Отрава прекрасно понимала, что та, другая девушка влюбится в него снова, несомненно. Разве в такого невыносимого можно не влюбиться? Сомнения оставались только в том, что Кристофер снова заинтересуется, ведь там будет уже совсем другой человек… Но это уже проблемы той девушки, а Отраве на текущую жизнь счастья хватит.

– Что ты делаешь, Крис?
Он уже навис над ней, но чего-то ждал. Или наслаждался ее волнением, бешеным стуком сердца.
– Я ничего не делаю, Отрава. Я просто слушаю тебя, чтобы ни слова из твоего очень важного монолога не пропустить.
– Крис!
– Что?
– Не будь таким!
В его глазах плескалась непонятное: то ли радость, то ли жажда, то ли их гремучая смесь. Притом Отрава не давала повода ни для одной из этих эмоций!
– А каким мне быть, Отрава? Я был спокойным – ты хотела вытрясти из меня эмоции. Я был заинтересованным – ты сказала, что интерес между нами невозможен. Я отошел в сторону – и что ты делаешь? Не можешь уснуть от мысли, что мне все равно. Так каким мне быть, Отрава, чтобы тебе стало комфортно?

Он найдет друзей. Чтобы вернуться домой вместе. Когда они увидят его, то непременно скажут что-нибудь язвительное, но будет понятно, насколько рады. И он будет рад, правда, они этого не заметят. Нанья бросится обниматься – с той лизуньи станется. Лю с серьезной физиономией кивнет, а потом не выдержит и улыбнется. В козьих глазах Отравы промелькнет привычный желтый огонек. А если она узнает, как именно он спасся, то огонек вмиг сменится разочарованием. Потому что ум Отравы устроен примитивно: мир делится на черное и белое, правильное и неправильное. И своим примитивно устроенным умом она непременно решит, что огонька в ее глазах он не заслужил.

Кристофер не двигался. Он не чувствовал большой опасности тут – она там, дальше, уже в первом крестьянском доме. И это не его война. Кому он должен? Этим людям или друзьям, которые нуждаются в его помощи? Ведь только мыслью о них он держался все время! Он сам, по доброй воле, возложил на себя ответственность перед нелепой троицей, а от себя не убежишь. Кадж обернулся и, судя по взгляду, все понял. Он сморщился на миг, будто от боли, но даже слова не произнес, тут же кидаясь в атаку. Кристофер коротко пожал плечами и повернул в сторону леса.