Цитаты из книги Szpony i kły. Wiedźmin

Геральту пытались всучить талисманы от всеразличных болезней, разнообразнейшие фрагменты разнообразнейших чудовищ, большая часть из которых наверняка была препарирована, а также реликвии, якобы принадлежащие телам святых, чье количество позволяло предположить, что оные святые на руках имели не по пять, а по доброй сотне пальцев.

- Да хватит тебе. Мы ведь каждый раз это проходим. Ведьмак нейтральный, ведьмак равнодушный, ведьмаки - не вышибалы и не эскорт, поскольку нет им дела до человеческих судеб. Знаешь, что я тебе скажу? Что такой нейтралитет, когда бьют друга - это говняный нейтралитет! И говняный друг.

Мёртвый ведьмак не требует платы.

— Увы. Долго и счастливо живут только в окончаниях сказочек для избалованных дворянок. В реальности — либо долго, либо счастливо.

Сунула руку за пазуху, вынула медальон в виде головы грифона и повесила его на шею любимому. Ее взгляд снова остановился на двух ранах от гвизармы. И тогда подумала, что Койон был прав. Умер по ведьмачьи: сражаясь с чудовищами.

- У меня аллергия на магические элексиры.

• Чародейка с аллергией на магию? Серьёзно? - удивился Ламберт. На лице его была смесь удивления и веселья.

"... не думай, - снова отозвался голос, - что, уходя, ты становишься нейтральным. Что, оставляя зло злу, сам становишься добрым. Кто таков ты сам, ведьмак, если не предел чудес, приноситель конца, создатель эпилогов?"

К охоте на чудеса не следует подходить с меркой повседневности.

- И все же должный я сказать, что вы чутку перебрали.

• Перебрал, - согласился Геральт. - Все мы перебрали. Моя вина, господин стражник. У меня чувствительность.
• И на что же?
• На тупость.
• Понимаю, понимаю, прекрасно понимаю, - стражник ухмыльнулся шельмовски.

Чтоб его, нужно какого мецената найти, а то кошель пуст, а товары - искушают, ох, искушают! Эй, гляди-ка, какие тряпки... Что это? Бараний кожух? Но не с обычного барана, а с твари-людоеда из Маг Турга? О-о-о, а если насчет доспехов, то взгляни сюда! Что это? Доспех из чешуи морского сома? Теперь могу сказать, что я видел все - и при этом не слишком преувеличивать, в чем ты меня, ведьмак, так часто обвиняешь...

- Вот это я понимаю! - повторил Лютик, заглядывая на дно кружки. - Нет лучше долины Чудовенки, нет лучше недурной корчмы, услужливого хозяина и полного кошеля, который услужливость эту позволяет использовать!

- Легко узнать невежду! Никогда, Геральт, не сумеешь ты объять своим циничным разумом поэзию. Баллады, скажу я тебе, пишутся не о необычностях, но о банальностях. Искусство же состоит в том, чтоб сделать их небанальными. Тривиальное перековывается в экзотическое, отвратительное в прекрасное, ложь в истину ...

- Я ведь не требую, чтобы ты бил морды сельским грубиянам. Довольно будет и глянуть на них косо да ухмыльнуться, как ты умеешь - и у них тут же в портках потяжелеет.

Истиной, известной во всех Королевствах Севера, было то, что девять из десяти странствующих поэтов - неудачники и бесталанщина, рассчитывающие лишь на аплодисменты женской половины публики. Лютик же принадлежал к по-настоящему одаренному меньшенству, что лишь помогало ему в азартном деле воскружения женских головок. А это было неотделимо от опыта молниеносной эвакуации.

- Эх, Геральт, не нуди. Назови девку русалкой - никакая река не понадобится! Что плохо, семьи тут плодовиты как зараза, и на одну девицу приходится трое братьев. Да все ужасно грубы.

Что ни говори, а эликсир происходил из неизвестного источника, а метрессы постоянно вдалбливали им в голову, что эликсирам из неизвестных источников стоит доверять не больше, чем мужчинам, что используют слова: "Любимая, всё не так, как ты думаешь".

Власть над языком - это власть над сознаниями

Чародейка не может испытывать отвращение ни к чему. Насекомые, мутации, болезни, фекалии, консервированные зародыши - это наша повседневность. Йеннефер из Венгерберга говорила, что чародейкой она стала в тот день, когда в лаборатории впервые не заблевала себе тапочки.

Поражение болит тем сильнее, чем дольше ты верил в победу.