Цитаты из книги Инферно

Я бы ещё добавила, что другая важнейшая проблема для художников, писателей и интеллектуалов в нашей стране состоит в том, что все вечно стараются сделать мир безопасным для детей. Будущее принадлежит им и так далее. На самом деле они создают для детей изолированный мир. Вот и всё. И по-моему, это очень опасное место. Системная ложь. Именно то, от чего бежал Будда.

Некоторые прямо выходят из себя. Хватаются за голову, о нет, как будто ими овладевает какой-то вирус. О мой разум! Как будто это такая большая важность. Умами всегда что-нибудь овладевает. Поддайтесь, не надо сопротивляться. Ведь мы же можем выбирать, чему поддаться. Мы творим миры из того, что помещаем себе в головы. Не знаю, как вы. Я читаю ради этого.

Все это знают. Социальная роль художника уже очень давно состоит в том, чтобы быть предметом коллекционирования.

раньше (в двадцать четыре) мне казалось нормальным вариантом покончить с собой. в двадцать семь нормальным было продолжать жить.

я была с людьми, но совершенно одна. и я наслаждалась возможностью дышать свободно. это было искусство.

Мой кабинет там, где я пишу.

У меня есть проблема. Дело в том, что я совсем не из той культуры, к которой делаю вид, что принадлежу. Я тайно хочу чего-то консервативного в этом модном современном мире. Это прямо убивает меня каждый раз. Я чересчур серьезно отношусь к сексу. Слишком много чувств. Не то чтобы очень глубоких, но много.

возможно, история ещё и в том, что рим был великим, но ему нужно было прошлое. и вергилий его написал.

детство – это когда ты вечером не можешь заснуть, а завтра никогда тебе не принадлежит.

Что мне не нравилось во взрослении, так это то, что все хотели, чтобы ты сосредоточилась и не отвлеклась.

В известной мере поэзии нужна неудача, потому что неудача порождает пространство. Которое никому больше не нужно. Поэты как класс презирают успех.

Конечно, все не закончилось прямо тогда. Все закончилось так плохо, что так и не прекратилось.

Приближалось лето. Время, когда многие творческие люди предаются суровой, пусть и недолгой, саморефлексии.

Если ты сама не могла разобраться, что тебе делать, можно было решить, хорошо, буду чьей-нибудь девушкой.

Я чувствовала, что ребята, которых я знаю, так любят эту нашу историю, что не могут даже представить себя вне ее, как это все время делала я. Потому что я и так вне. Я женщина, и к тому же я.