Потерянный мальчишка. Подлинная история капитана Крюка

Рот у нее был распахнут, и горло тоже, и кровь покрывала все ее голубое платье, сочилась из улыбки, которая была там, где улыбкам быть не положено.

Горе не могло меня затопить, потому что навсегда стало частью меня.

«Когда я слышу его смех — с ночного неба — и этот смех обжигает мне сердце, я знаю, что найду способ заставить его пожалеть.
Он у меня ещё пожалеет».

Питеру захотелось быть героем, и потому кому-то пришлось стать злодеем.

Я почувствовал, как жесткая ярость отступает, но не исчезает: она никогда не исчезала полностью, а ждала, чтобы правильная подкормка вернула ее к жизни.

Он понимал это место, а оно понимало его.

Я его любил, мы все его любили, но он врет, потому что Питеру надо всегда быть тем ясным солнышком, вокруг которого мы все вертимся. Он готов на все, чтобы быть этим солнышком.

Для Питера все дети были заменимыми (кроме него
самого).

– На моем острове нет девчонок! – заорал Питер. Лицо у него покраснело. По-моему, я никогда еще не видел его в такой ярости. Губы его гневно кривились. – Никаких девчонок! Никогда! Никаких! От девчонок одни неприятности и их сюда не пускают. Ты меня обманула!