- Значит, вы владеете и английским языком?

• Да. Но терпеть не могу английской литературы.
• Почему? - выпытывал барон Зальца.
• Не понимаю английского юмора. Наверное, надо родиться англичанином, чтобы ощутить английское остроумие. Уж сколько раз я, немец из Бауска, вникал в британское чистописание, насильно принуждая себя расхохотаться, но даже улыбки у меня не возникло на скорбно изогнутых губах.
• Однако знатоки считают английский юмор тонким.
• Возможно! Но, очевидно, он тоньше человеческого волоса, и потому нормальному человеку без помощи микроскопа его даже не заметить, как мы не замечаем микробов...

- Только не срам! - кричали они. - Лучше уж смерть... Расстреляв все патроны, люди выходили на край обрыва и, прощальным взором глянув на чистое небо, кидались вниз. Так погиб весь взвод. С первого и до последнего человека. Ни один не сдался... Русское мужество ошеломило врагов. Они долго стояли оцепенев. Молчали! Потом японский офицер, пряча в кобуру револьвер, подошел к обрыву над пропастью и посмотрел вниз, где распластались тела русских воинов, а меж ними, уже мертвыми, поблескивали стволы ружей и звенья кандалов.

• Учитесь умирать, - сказал он своим солдатам.

Он проследил, как рука Расстригина исчезла в кармане шубы, вытягивая наружу бумажник, готовый лопнуть от изобилия радужных «екатеринок», и с огорчением заявил Расстригину:

• Все было так хорошо, так мило беседовали, а вы своими деньгами все испортили... Прошу - не надо.
• Как это не надо? - взъярился купец. - Да ты у меня в печенках застрял. Хоть в ногах изваляйся - я тебе копейки не дам. Не тебе же и даю - на одоление супостата!
• Это дело другое. Заприходуем как пожертвование в пользу отечества. От души могу сказать - не ожидал. Расстригин безжалостно опустошил бумажник.
• Мы ж не звери... все понимаем, - сказал он.
• Я тоже все понимаю и доложу начальству, чтобы оно вознаградило вас за рвение медалью на аннинской ленте.
• Медаль нам не помешает. Это уж будьте спокойны! Носить будем - точно. С медалью человек издаля видится...

Хотите выслушать самую банальную историю?

• Если вам не будет тяжело вспоминать.
• Я ничего на собираюсь вспоминать - я собираюсь только рассказывать... Вышел в офицеры. Женился по страстной любви. Заметьте - первой! Девушка из хорошего петербургского дома. Выпущена из Смольного с отличием. Играла на арфе, танцевала с газовым шарфом и обожала алгебру. А у меня был денщик. И вот однажды я возвращаюсь из офицерского собрания. В спальне я застал ту сцену, которую в романах почему-то принято называть "известным положением"... Что бы вы сделали на моем месте?
• Наверное, поспешил бы удалиться.
• Как все просто у вас! Повернулись и ушли... Не-е-ет, я вынул револьвер.

Соломин действовал диктаторски:

• Со спиртом саней не пропущу!

• Так куды ж девать-то его? Ведь деньги плачены.
• Для кого покупал? - спрашивал Соломин.
• Ну, скажем, для собственного удовольствия.

• Эва, умный какой. Да куды ж мне жаловаться?
• Хоть министру Плеве пиши.
• Где я его возьму, министра-то, на Камчатке? Плеве и есть Плеве: ему на меня плевать...