Пьесы

Варвара. А ведь ты, Катя, Тихона не любишь.

Катерина. Нет, как не любить! Мне жалко его очень!

Варвара. Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь. Да и не за что, надо правду сказать.

Вот она, жизнь-то; истинно сказано: суета сует и всяческая суета. Черт знает, и сам не разберешь, чего хочется.

Провинциалы любят уголовщину, уж это известно. Вам скучно без скандалов, подкапываетесь друг под друга; больше вам делать-то нечего.

...кому я должна, я тех помню, я за тех молюсь...

Глумов (Голутвину). Вы писали прежде?
Голутвин. Писал.
Глумов. Что?
Голутвин. Все: романы, повести, драмы, комедии.
Глумов. Ну, и что же?
Голутвин. Ну, и не печатают нигде, ни за что; сколько ни просил, и даром не хотят. Хочу за скандальчики приняться.
Глумов. Опять не напечатают.
Голутвин. Попытаюсь.

Эпиграммы в сторону! Этот род поэзии, кроме вреда, ничего не приносит автору. Примемся за панегирики.

Чем в люди выходят? Не все делами, чаще разговором. Мы в Москве любим поговорить. И чтоб в этой обширной говорильне я не имел успеха! Не может быть!

На что же мне завялый твой цветок!
Куда бегу? Смотри, вон села птичка
На деревце! Немножко попоет
И прочь летит; удержишь ли ее?

Раиса. Вы давно в меня влюблены?
Бальзаминов. В четверг после обеда, на прошлой неделе.

Какие мы с вами волки? Мы куры, голуби… по зернышку клюем, да никогда сыты не бываем. Вот они волки-то! Вот эти сразу помногу глотают.

К чему ты совесть-то приплел? В философию пускаться тебе не по чину…

Она сама виновата: зачем она посылает ко мне не человека, а котенка. Нельзя равнодушно разговаривать с котенком.

Сестра, ты женщина, а женщины забывают скоро. Ты забудешь его, как забывают все свою первую любовь.

Ушел бы сейчас, да боюсь; по деревне собак пропасть. Экой народ проклятый! Самим есть нечего, а собак развели.

Ох, эти трагики! Благородства пропасть, а смысла никакого.

Уж насчет там чего другого я не хвалюсь, а насчет чести я вот что скажу, барин: я не человек, я — правило.

Рассказывать сны иногда точно то же, что рассказывать свои тайные мысли или желания.

- Устинья Наумовна, зачем это вы к нам больно часто повадились?

• А тебе что за печаль! Зачем бы я ни ходила. Я ведь не краденая какая, не овца без имени.

Известное дело: с богатым мужиком, что с чертом, не скоро сообразишь.

Ну, известное дело, чтоб были люди свежие, не плешивые, чтоб не пахло ничем, а там какого ни возьми – всё человек.