Супчик от всех бед

Помилуй, Боже, я крал, и врал, и даже кошку за хвост хватал

– То, что у тебя в голове, никто никогда не отнимет.

Пожилые люди, Юлия знала, всегда говорят о своих матерях будто о святых, но при этом рассказывают о том, как их колотили, держали под домашним арестом и другими способами строго наказывали. И улыбаются так странно, словно им нравится об этом вспоминать. Совершенно непонятно.

Только когда режешь лук, можно прочувствовать всю печаль этого мира

Когда желудок полон, места для печали остается меньше, какой бы большой она ни была

Она понятия не имела, о чем толкует бабушка, но не особенно жаждала объяснений, и ей показалось, что сейчас самое время одобрительно хмыкнуть. А бабушке ничего другого и не требовалось.

Как не важно и то, грустно мне или радостно… Мне бы хотелось порадоваться вместе с мамой. Она сейчас выглядит совсем иначе, чем обычно. Так странно, когда не понимаешь, как себя чувствуешь. Интересно, у других тоже так иногда бывает? Тогда нужно изобрести прибор вроде градусника, которым это можно было бы измерить.

«Куриный суп от болезни, от печали, от отчаяния, от всех бед в мире. Сваренный бабушками, которые помешивают его в огромном котле и беседуют друг с другом на всех языках.» 

Раньше, что бы под этим ни имелось в виду, в общем, раньше она думала, что взрослые разбираются в этом мире. А сейчас у неё было ощущение, что взрослые сами немногим лучшее её понимают, что к чему. Вечно у них всё как-то очень запутанно, и когда кажется, будто нашёл конец нити, по которой можно выбраться из лабиринта, она проскальзывает между пальцев или даже стегает хлыстом по щеке.