Супчик от всех бед

Макс повернулся к Тиму:

— Скажи, а эти шесть миллионов лет для тебя важны? Ну, я имею в виду, они по-настоящему тебя беспокоят?

Тим поднял руки:

— Сначала мне было совершенно плевать, а потом я вдруг представил себе, как это — когда тебя пожирает Солнце. Но к тому времени всё равно людей давно уже не будет, и это тоже была не очень радостная мысль…

Юлии не понравилось, что Макс глупо захихикал. Тим, казалось, этого не замечал и продолжал:

— В общем, я почувствовал, что кусок времени просто отрезали, и ты такой стоишь, а в руке у тебя жалкий клочочек времени, всего пара минут или типа того — ну и зачем тогда было чистить зубы с утра?

Все, кто стоял вокруг, в замешательстве посмотрели на него, и вдруг на школьном дворе сделалось так тихо, что слышно стало щелканье ножниц, которыми завхоз подстригал живую изгородь. Тим смотрел на землю и молчал.

Говорят, бедность не порок. Это придумали те, кто не знает, что такое быть бедным. Они думают, что бедняки живут где-то далеко, в Африке или на пострадавшем от землетрясения Гаити, где-то в жарких странах, где не нужны зимние крутки и чертовы варежки на веревочке или без нее. А здесь бедности нет, раньше была, теперь — нет. Здесь бедно жили, когда бабушка была маленькой девочкой, а еще в те времена, о которых в сказках говорится. Жил-был бедный метельщик, в таком роде. Тогда люди были бедные, но работящие, честные и благодарные. Бедность либо в прошлом, либо очень далеко. Не здесь. Не здесь, сейчас и сегодня. Юлия кусала губы.