Возвращение к практике. Том 2

– Фло? Вы что? Что с вами? – Лауринь крепко взял меня повыше локтя, оттеснил к забору, перехватив удила моей кобылы. – Да очнитесь же!
– Да не трясите вы меня! – обозлилась я. – Я думаю!
– Если вы всегда с таким зверским лицом размышляете, то понятно, отчего вас люди боятся!

– Мы ведь договорились!

– Договоренности с вами, Фло, – сказал он негромко, – сродни тонкому льду под снегом: никогда не знаешь наверняка, сможешь пройти или провалишься.

Делай, что должна, что считаешь нужным, бери на себя ответственность, не отказывайся потом от того, что сделала, только думай как следует, прежде чем что-нибудь предпринять!

– Что, меня вам тоже хотелось пришибить? – приятно удивилась я.
– Нет. – Лауринь отвернулся. – Мне хотелось удавиться самому.
– Хорошо, что силой воли вас боги не обделили, – вздохнула я. – Иначе мы бы сейчас не разговаривали...

Справедливость – понятие настолько расплывчатое, что те, кто пытается его защищать, рискуют запутаться, в какую сторону бросаться.

– Несомненно, моя компания вам куда приятнее, нежели общество незнакомого трупа, – поддела я.

– Как сказать, – серьезно ответил он. – Трупы по меньшей мере молчат!

– Лауринь, вы тоже вполне заслуживаете определения «чудовищный», – искренне сказала я.

– Мы квиты, – пожал он плечами и, кажется, улыбнулся. – А куда мы направляемся теперь?

И я привела его в ойфану Шиххи и приказала подать тот ойф, что пила недавно сама. Если Лауриню он не понравится, это его проблемы, а если теперь подруга Иноры увидит меня с капитаном вместо Вейриша, то это опять-таки не мои проблемы!

В каждом домишке свои интрижки.

– Бедный конь, – сказала я. – До чего был хорош, и надо же…  
– По-моему, лошадь вы жалеете сильнее, чем меня! – хмыкнул вдруг капитан.
– С чего вас жалеть, вы же не шею сломали! – покосилась я на него.

– И долго же вы спите! – Лауринь глянул на меня с издевкой. Сам он выглядел куда лучше, чем пару дней назад. – Я уж думал, вас поцелуем придется будить, как в сказке!
– Вы бы тогда рисковали превратиться в лягушонка, – заметила я, – как в сказке!
– Прекрасная бы из нас вышла пара, – заметил он. – Чудовище и лягушонок…

— Отец всегда запрещал нам с братом приносить в дом всякую пакость, — спокойно ответил капитан. — Мы никогда ничего не подбирали. Ничего не брали с собой. Никаких чужих вещей, ничего найденного на дороге, даже если очень хотелось.
— То-то вы шпагу прихватили, — не удержалась я.

За воротами меня встретила Аю, схватила поводья, но уводить кобылу не спешила – ее переполняли эмоции.
– Я-я! – твердила она восторженно. – Я-я! Я-я – ошша! Оши ошша! Я-я оши!
В переводе с ее птичьего языка это означало что-то вроде «дядя привел хорошую лошадь, дядя хороший». Нужно будет сказать Лауриню, что он хороший дядя, вдруг его это порадует?

Только ты - мерило своих деяний. Только тебе решать за себя. И наказан ты будешь - если будешь, - именно по делам своим. Вечность наедине с собой, вот какова кара для таких людей. Покой - вот награда для них.

— Вы появились, будто не было этих лет. Будто… все по-прежнему.
— По-прежнему ничего быть не может, — сказала я.

Память всегда с тобой. Ты можешь сделать вид, будто ничего не было, но она напомнит тебе… обо всем. Ее ты не обманешь.

Нужно доверять своему чутью, интуиции, которая никогда меня не подводила. Верить себе и делать то, что считаешь должным, и не жалеть о том, что сделал или не сделал, потому что это твой выбор, и принимать его нужно таким, каков он есть.