Три части жизненной истории.
Можно нарисовать жизнь одним грандиозным полотном. Можно нарисовать жизнь множеством миниатюр, выстроив их на стене в один ряд. А можно вычленить одну из таких жизненных миниатюр и раздробить её на три части, дополняющие друг друга. Именно такую форму повествования и выбрал Ясунари Кавабата для послевоенного рассказа не только о серебряной монетке, не только о жизни Ёсико, но и о целой эпохе, оставшейся после войны. 1. У Ёсико был красный кошелёк. Мать ей каждый месяц давала две йены. Но давала четырьмя монетками по пятьдесят сэн. Они на глаз были лёгкими, но на самом деле вполне тяжёленькими, придавали, по мнению Ёсико, кошельку солидность. Эти монетки, как правило к концу месяца так и оставались лежать в кошельке неизрасходованными. Она ведь после работы не ходила с подружками в кино или кафе, ей просто это было не нужно.
Раз в неделю по пути с работы Ёсико заходила в универмаг и покупала там за десять сэн свой любимый французский батон. Это было единственное, на что она могла придумать тратить деньги.
Но вот однажды в отделе канцелярских товаров универмага "Мицукоси" её внимание привлекло стеклянное пресс-папье. Оно было шестиугольным, с рельефным изображением собаки наверху. Ёсико была очарована собакой. Когда же она взяла пресс-папье в руки, его приятный холод и неожиданная увесистость привели её в восторг. Ёсико нравились тщательно сработанные вещи, и она сдалась помимо своей воли. Она подержала пресс-папье на ладони, рассматривая его с разных сторон. Потом неохотно положила на место. Вещь стоила сорок сэн. Это пресс-папье так заворожило Ёсико, что она целых десять дней ходила на него любоваться в универмаг и лишь потом решилась купить эту красоту.
Узнай кто-нибудь, что Ёсико потребовалось целых десять дней, чтобы купить вещь за сорок сэн, семнадцатилетняя девушка сделалась бы предметом насмешек, но сделать по-другому она никак не могла. И дело не в том, что ей случалось испытывать разочарование после покупок, совершённых по первому побуждению. Ей вовсе не была свойственна такая осторожность — ждать несколько дней до тех пор, пока она окончательно не убедится в правильности выбора. Нет, она боялась другого — утраты серебряной монетки, которая сама по себе являлась для неё драгоценностью.
Когда она показала свою покупку матери, то та только и сказала: "Красивая вещица, не зря купила. Просто замечательно!" 2. В воскресенье мать предложила Ёсики пойти в "Мицукоси" приглядеть что-нибудь. Они обошли все этажи с самого верхнего пятого этажа спускаясь постепенно вниз. Ничего не купили. Тогда мать предложила дочери спуститься в подвал, где проводилась распродажа. Хоть Ёсики и не хотелось, но матери отказать ведь не могла, стояла и наблюдала, как та возбуждённо покупает ненужные на её взгляд товары.
"Смотри-ка, всего 95 сэн…", — мать взяла в руки складной зонтик. Потом стала перебирать всю корзину — на каждом зонтике была бирка в 95 сэн. Мать всё ещё не могла прийти в себя от изумления: "Дёшево-то как!" — повторяла она. Она снова оживилась. Наконец-то её абстрактное желание купить что-нибудь нашло материальное воплощение. Ёсико взяла один зонтик. Мать раскрыла другой. «Одни спицы дороже стоят. Шёлк самый обычный. Но сделано не хлипко». И почему они хорошую вещь так задёшево отдают? Этот неожиданный вопрос неприятно поразил Ёсико. У неё было такое ощущение, будто какой-нибудь калека пытается всучить ей зонтик. Мать же решила подобрать подходящую её возрасту расцветку — она увлечённо перебирала зонты, раскрывала их. Через какое-то время Ёсико спросила: "Мама, а разве у тебя нет зонтика?"
Конечно, у мамы был свой зонтик, но ведь он уже старенький, купила его десять, нет, даже пятнадцать лет назад… Он весь обтрепался, немодный. Вот, если б подарить его кому-нибудь, тогда и новый можно. Но, кому подаришь? Да и Ёсико лишь холодно восприняла эту затею... Так и ушли тогда без покупки. Это случилось семь лет тому назад, в 1939 году. 3. 1946 год. Дождь барабанит по крыше, навевая Ёсико воспоминания. Быть может тогда, семь лет тому назад и надо было бы купить новый зонтик на распродаже? Сейчас такой же стоит уже не 95 сэн, а почти 200! Но, вряд ли бы тот некупленный зонтик уцелел во время бомбёжки токийского района Канда, где они тогда жили. И если бы они купили зонтик, он всё равно сгорел бы вместе с домом. Мать там и погибла... ...а уцелело то пресс-папье.
Пресс-папье уцелело совершенно случайно. Дом мужа Ёсико в Иокогама тоже сгорел, но пресс-папье находилось в чемоданчике, где были собраны предметы первой необходимости. Теперь это была единственная вещь, которая напоминала Ёсико о доме.
По вечерам под окнами противные голоса соседских девчушек, громко обсуждающих свои проблемы, лишь раздражал Ёсико. Всё ушло... Всё осталось там, в военном времени. Здесь лишь то пресс-папье, что о нём напоминает...
Она смотрела на рельеф собаки. Ей вдруг пришло в голову, что во всей разрушенной войной округе не осталось ни одной живой собаки.
38 понравилось
