Все же надежда — сорняк живучий… Сколько ни убивай ее, а она все норовит прорасти! Даже на пепелище.

Никто не любит обыкновенных, все хотят особенных.

- Софи, я ведь говорил, что люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой? И что я никогда и никому тебя не отдам?
- А? - ошарашенно заморгала я.
- Нет?- мужчина почесал затылок.- Ну, не говорил, и ладно. К тому же ты готовишь отвратительное жаркое. Так что надо еще подумать...

Все же, надежда – сорняк живучий… Сколько ни убивай ее, а она все норовит прорасти! Даже на пепелище.

Я хочу жить. Это странное осознание пришло не сразу. А потом придавило камнем к земле. Я отчаянно, истово, страстно не желал расставаться с этой поганой жизнью. Даже вот такой — ущербной. Я научился слушать тишину. Принимать ее. Научился получать удовольствие от вещей, которые раньше даже не замечал. От физического труда, от шепота леса, от запаха земли. От того, что выходишь на порог утром и понимаешь, что настал ещё один день. ещё один шанс.

Бабушка всегда говорила, что из яблока не выйдет апельсиновый сок, как ни старайся.

И стоило осознать это, как внутри стало совершенно легко и спокойно. Все встало на свои места, все сделалось правильным.

Хорошие мечты.
Я тоже мечтала о чем-то похожем.Бабушка говорила, что иногда за свои мечты надо вгрызаться в жизнь зубами,не позволять обстоятельствам сломить себя.

Нет, я не думала. Разум помахал мне рукой, оставив лишь инстинкты.

Дом, как и Шерх, утешает. Наполняет мне ванну после рабочего дня, пыхтит закипающим чайником, когда я сижу на террасе, кутаясь в шаль, разукрашивает цветами стены или подсовывает тапочки к кровати, чтобы ноги не мерзли. Иногда вместо тапочек, правда, там оказываются туфли на каблуке, а то и вовсе — носки разного цвета..

Иногда он покупает у меня хлеб. Ржаной. Больше ничего не берет. Знаете, Софи… это страшный человек! Ни разу даже не попробовал мои сладости. Только ржаной хлеб и все.

Если есть чем поделиться, то все гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд!

У наших незваных гостей были глаза всех оттенков зелени. Мятный, лимон, цвет травы или крыжовника — целая палитра! У предводителя зелень радужек оказалась темной, почти грозовой.

Гроза закончилась так же резко, как и началась. И яркое солнце вновь залило Оливковую рощу, слизывая горячим языком воду с листвы и земли.

— Глупость, — оскалился Хенсли. — Идиотская надежда, София. Лучше бы ты научила девочку принимать правду. Этот мир жесток, полудохлые лисы в нем становятся просто дохлыми.

— Линк, милая, покажи коту свои игрушки, ладно?

Малышка согласно кивнула и умчалась вместе с облезлым зверем, который изображал что-то похожее на тарахтение. Мурчал?

. По крайней мере, там, где жила я, ночи были мутно-серыми, с желтыми и голубыми пятнами.

А здесь, в Дейлише, ночь напоминала суп из томатов и черных древесных грибов — крепкий, густой, плотный. Тонкий юный месяц болтался в этой густоте, как серебряная ложечка в тарелке. Туман лежал во дворе маревом, укутывая деревья, заросли кустарников, бочку с водой.

пусть все благовоспитанные мысли сдохнут от моей безнравственности!

Ясунул в рот кусок вяленого мяса, пожевал. Пресно. Невкусно. Хотелось пирога с телятиной. И яблоко. И горячий кофе с белоснежными меренгами. И рыжую.
Рыжую особенно.