Вот теперь и умереть можно. По серебряной дорожке прошлись!
Есть произведения, которым оценку какую-либо я вообще затрудняюсь ставить - уж очень они многоплановы. Потому и этому рассказу Ясунари Кавабаты "Серебряная дорога" поставил высшую оценку исходя из уровня одарённости самого автора, который в такую малую форму органично вмещает столько всего! Итак. 1 сентября 1923 года, землетрясение, что разрушило Токио основательно. ... а сколько людей погибло ещё и в огне! Прошёл ровно год. Рассказ датируется 1 сентября 1924 года. Два бомжа. Они сознательно выбрали такую дорогу и им комфортно. БРОДЯГА КЭНТО и БАБУШКА, ей - 56. У неё в землетрясение погибли муж и дочь. А Кэнто к ней пристроился, будто тоже пострадавший от того же землетрясения. Так и ходят они вместе. Так и живут, как могут.
— Ну что, бабка, пошли? Промышлявший нищенством и весьма сообразительный мужчина по имени Кэнта достал из мусорного бака рваный армейский ботинок. — А ты знаешь, что устраивает на Рождество ихний бог? Вот ты спишь, а он тебе в ботинок подарок дожит. И так каждый год. Видала, сколько сейчас носков в магазинах? Произнося эту речь, Кэнта переворачивал ботинок и так и сяк, выбивая из него пыль.
А бабака вертела и вертела в руках гребешок, что только что нашла в пыли на дороге. Он ей о дочери напоминал.
Земля ещё не просохла. Прислонившись к забору, бабка вертела в руках красный гребешок. — Это, наверное, девушка. — Чего? — Девушка, говорю, гребешочек-то обронила. — Это точно. — Лет шестнадцать ей. Да я тебе этот гребешочек уже показывала. — Хватит тебе о дочке вспоминать. Покойница она уже. — Сегодня ровно год, как померла. — И ты потащишься туда? Туда, где склад был? — Пойду туда и гребешочек по речке пущу. Чтобы душа её успокоилась.
Забегая вперёд, скажу, что этот гребешок в финале всё-таки поплывёт по реке. И это будет символом памяти нестираемой бабки к своей погибшей дочери.
Но ведь сегодня ровно год той трагедии, а, значит, будут поминальные торжества. Туда и надо этим двоим идти, чтоб поживиться.
В этот день на место прежнего вещевого склада прибыли посланцы императора. Премьер-министр, министр внутренних дел и мэр Токио произнесли прочувствованные слова. Иностранные послы возложили венки. В 11:58 движение транспорта приостановилось. В стране была объявлена минута молчания. Пароходы, прибывшие из Иокогамы, курсировали по реке Сумидагава до вещевых складов. Таксисты выдвинулись туда же. Религиозные организации, "Красный крест", христианская женская школа прислали отряды волонтёров. Открыточные магазины рекрутировали бродяг, чтобы они торговали фотками разрушений и обезображенных трупов. Киностудия прислала оператора с высокой треногой. Господа меняли серебро на медь, чтобы было сподручнее подавать милостыню. Молодые люди в униформе поддерживали порядок на подъездах к складу. На соседних бараках были вывешены траурные полотнища. Вода, печенье, яйца вкрутую и лёд — всё это раздавалось бесплатно.
Да, вот оно, единение людское! Да, вот так горе общее объединяет всех!
Эпилог прошлогодней трагедии: толпа из десятков тысяч людей. В том числе и Кэнта с бабушкой. Соединив руки, они поднимают их вверх. Перед высокими воротами, увитыми крепом с белыми полосами...
Кэнта снял левый ботинок, отдал его бабушке, а сам только в правом остался. И ОНИ ПОШЛИ ВПЕРЁД! ОНИ ШЛИ ПО ДЕНЬГАМ! ОНИ ШЛИ ПО МЕДНЫМ И СЕРЕБРЯНЫМ ДЕНЬГАМ! ЭТА ДОРОГА БЫЛА СЕРЕБРЯНОЙ!
И вправду, когда венки и цветы увеличились с их приближением в размере, даже ноги похолодели — они шли по деньгам. — Что это? — Неужели? Люди втягивали головы в плечи. Деньги. Земля была усыпана ковром из медных и серебряных монет. Они шли по нему. Перед колумбарием вырос целый холм денег. Не в силах добраться до самого колумбария, люди бросали и бросали деньги через головы. Они падали в толпу, как град. "Бабка, поняла, что делать нужно? Смотри у меня!" Голос у Кэнта срывался. Пальцами левой ноги он схватил несколько монет и опустил их в свой просторный правый ботинок. По мере приближения к колумбарию холодная от денег дорога превращалась в раскалённую — от трения бесконечных подошв о монеты.
... Вот так, собрав пальцами ног, что возможно, положив это в ботинок, они, усталые, но несказанно довольные добрели до пустынного берега реки. Высыпали содержимое. Посчитали... Ух, теперь, можно и гулять, сакэ пить! Но...
Но бабушка свой гребешок решила по реке пустить в память о погибшей дочери. Гребешок - в свой ботинок, ботинок - по реке. Так и плывёт наша память по реке жизни и смерти, что никогда не останавливается.
Да, всего лишь год прошёл после того разрушения зданий и судеб человеческих.
P.S. 500 рецензий уже написал! Даже самому не верится!
31 понравилось
